Позавтракав и запив всё горячим, сладковатым напитком, я почувствовал себя почти человеком. Накинув мантию, я вышел из комнаты и направился к месту своей работы — на полянку за стенами.
Возможно, мне показалось, но сегодня гужевого транспорта на поляне прибавилось. Телег стояло не десять и не двенадцать, а все пятнадцать. И пеших участников с узлами, корзинами и тюками за спинами было однозначно больше. Толпа гудела, как растревоженный улей. Завтрак придал сил, но не желания общаться. Мне хотелось одного: поскорее отбыть свою повинность и наконец-то, наконец-то опробовать ту самую, лично мной изготовленную пространственную сумку. Эта мысль была единственным светлым пятном в утренней серости.
Я молча, ни на кого не глядя, прошёл сквозь толпу к тому месту, где обычно открывал портал. Не говоря ни слова, даже не кивая старшему, я потянулся к нитям силы, пропустил их через себя — движение уже стало механическим — и сотворил портал. Арка возникла ровная, стабильная. Я мельком оценил её — размер в норме, колебаний нет — и отошёл в сторону, лишь коротко махнув головой Юргену в сторону портала.
И вот, наблюдая за тем, как эта живая река хлынула в мерцающий разлом, я подмечал всё сквозь призму своего дурного настроения. Раньше это казалось трогательным или деловитым. Сейчас — унылым и неприятным.
Неопрятные лошади. Не те две-три ухоженные, а большинство — тощие, с клочковатой шерстью, покрытые ссадинами от плохой сбруи. Одна, запряжённая в самую разваленную телегу, вообще стояла, опустив голову, и погонщику приходилось дёргать её за узду, чтобы сдвинуть с места.
Потёртые и грубо заштопанные одежды. Сплошная серая и коричневая посконная грубость. Рубахи с латками на локтях, портки, перешитые из чего-то старого. Лица, обветренные и усталые ещё до начала дня.
Грязные и поломанные телеги. Скрип, скрежет, треск. Одна, кажется, держалась только на молитвах и верёвках. Колёса бились о неровности, угрожая разлететься щепками. На них был навален товар для перепродажи — не аккуратные тюки, а какие-то бесформенные охапки, мешки с дырами, из которых сыпалась луковая шелуха.
Всё это казалось суетой людей, выжимающих последнее из своего нищенского быта.
Наконец, последний участник пересёк портал. Я, не тратя силы и время зря, закрыл портал, отсекая шум Веленира.
С облегчением, не оглядываясь на опустевшее место, я неспешно пошёл обратно к воротам замка. Теперь, наконец, можно было подумать о своём. О сумке. О магии, которая принадлежала только мне. Эта мысль гнала прочь утреннюю хмарь.
Барон Вальтер фон Хольцберг, владетель этих суровых земель, стоял у знакомого окна в главной башне. Его взгляд, привыкший выискивать детали, следил за отработанным ритуалом: мастер Андрей на полянке, возникновение арки и — оживление. Вереница телег, пешие фигуры с ношей — всё это, как мощный поток, устремилось в сияющий разлом. Последний селянин скрылся за мерцающей пеленой, портал захлопнулся, и Андрей, не задерживаясь, направился обратно к воротам.
На лице Вальтера играла тонкая, довольная улыбка. План работал. Не просто работал — он начинал давать плоды, которые он, как опытный владетель, уже предвкушал. Селяне почувствовали выгоду. Это был главный рычаг. Не приказы, не угрозы, а простая возможность заработать. Как докладывал верный Ганс, они стали больше работать на земле, мастерить утварь — топорища, ложки, прялки. Пекли уже не только для себя, но и на продажу — пироги, лепёшки. Солили и коптили птицу, расширяли загоны. Мужики, что было самым неожиданным, стали меньше пропивать скудные заработки — досуг теперь занимало не пьянство, а та же работа, сулящая завтра выгоду. Они учились друг у друга, перенимали удачный опыт соседа. И всё это — даже с учётом того, что каждый, продав своё, платил барону торговый сбор.
Барон уже собрался покинуть башню, чтобы заняться бумагами, как его взгляд зацепился за движение на дороге. Воздух задрожал, и прямо на пыльной грунтовке развернулся пространственный портал. Аккуратный, как у Андрея, ровный. И из него, один за другим, выехала дюжина всадников. Дерзко, без разведки, они ринулись галопом прямо к стенам замка.
Это было странно. И… интересно.
Барон с одобрением отметил реакцию своей стражи. Ворота с глухим стуком захлопнулись почти мгновенно. На стенах, как по мановению невидимой руки, появились дополнительные фигуры с арбалетами, занявшие позиции за зубцами. Ни паники, ни суеты — чёткие, отработанные движения.