«Нарушители спокойствия, — подумал Вальтер, и в его глазах загорелся азарт. — А развлечений-то у нас, в нашей глуши, не так много».
Он достаточно бодро вышел из башни, затем, не теряя достоинства, поднялся по узкой лестнице, ведущей прямо на стену над воротами. Ему самому было чертовски любопытно, что за нарядные гости свалились на его голову.
Гости эти были действительно «нарядными». Дюжина всадников в богатых, цветастых одеждах столичного покроя, без видимых доспехов, хотя опытный глаз отметил неестественную «жёсткость форм» под камзолами у некоторых — означающую скрытые латы или кольчуги, намекая на боевой опыт. Но не это было главным. В их осанке, в надменных лицах, в манере держаться в седле читалась не просто воинская выучка, а принадлежность к чему-то могущественному.
И они оправдали его догадку. Не дожидаясь даже формального оклика, один из всадников, видимо, старший, выдвинулся вперёд и крикнул, не скрывая высокомерия:
— Требуем немедленно говорить с бароном, владельцем этого замка! По приказу высочайшего господина!
Вальтер едва сдержал вырывавшийся из груди хохот. Требуем. Какая прелесть. Они «требовали» у владетельного господина на его же земле. Их наглость была настолько ничтожна в своей глупости, что вызывала не гнев, а почти эстетическое любопытство.
Он сделал шаг вперёд, к самому краю стены, чтобы его было хорошо видно.
— Я слушаю, — произнёс он спокойно, но так, чтобы голос, усиленный едва заметным усилием воли, прокатился по всему пространству перед воротами.
— Тебе надлежит немедленно выдать человека по имени Андрей, бывшего ученика Академии, ныне находящегося у тебя на службе! — выпалил гонец, даже не попытавшись перейти на более уважительные формулировки.
А вот тут барону было уже не до смеха. Только холод. Они прискакали в его дом и требовали выдать его человека. Его портальщика. Его актив. Это касалось уже не абстрактных оскорблений, а самого принципа власти.
Барон Вальтер фон Хольцберг, скромный владетель пограничного баронства, был человеком скрытным. В Империи с уровнем магической силы дворян всё было не просто. Магистры, архимаги — это те, кто измерял свою силу на артефактах, обретая статус и положение. Настоящие же владетельные господа предпочитали, чтобы истинная мощь оставалась тайной, козырем в рукаве, сюрпризом для слишком самоуверенных врагов. И Вальтер был из таких. Его стихия — земля, камень. И его уровень давно перерос «магистра».
Желая раз и навсегда пояснить прибывшим, он не стал кричать, угрожать или спорить. Он просто пожелал.
Мгновение — и земля перед воротами, на расстоянии тридцати шагов от стен, содрогнулась. С глухим, зловещим скрежетом из неё мгновенно, будто чудовищные клыки, выросли острые каменные шипы. Не просто рядок, а целых пять рядов полумесяцем, остриём к всадникам. Каждый шип — выше лошадиной головы, острый, из тёмного, местного базальта. Они встали из земли не прямо, а под углом, нависая над дорогой, готовые пронзить любого, кто рискнёт двинуться вперёд. Демонстрация была молниеносной, и от этого более впечатляющей. Это была не атака, а чёткий сигнал: «Дальше — смерть. И я не шучу».
Эффект был мгновенным. Гордые столичные всадники замерли. Их лошади, почуяв первобытный ужас перед внезапно выросшей каменной опасностью, зафыркали, забились на месте. В глазах «требователей» высокомерие сменилось сначала изумлением, затем холодным расчётом и, наконец, осознанием глубочайшей ошибки. Они столкнулись не с задрипанным провинциальным бароном, а с магом, силу которого даже не пытались оценить.
Не сказав больше ни слова, они, как по команде, разом развернули коней. Рысь, перешедшая в галоп, и они понеслись обратно, к тому месту на дороге, где всё ещё мерцал их портал. Барон, стоя на стене, наблюдал, как они, не снижая скорости, один за другим влетают в переливающуюся арку. Последний всадник исчез, и портал за ним схлопнулся.
Барон спустился со стены. План с портальщиком становился интереснее с каждой минутой. Теперь в игре появился ещё и кто-то могущественный. А Вальтер фон Хольцберг всегда считал, что настоящее ведение хозяйства начинается тогда, когда ты можешь не только выращивать урожай, но и защищать его от чужих жадных рук.