— Что это? — поинтересовался я, глядя на баночку.
— Мастер Ганс велел передать. Специальная мазь для заживления ран. Говорит, приготовлена искусным магом-целителем. На всякий случай.
Вот это сервис! Я, не теряя времени, принялся за дело. Вылил в мисочку последние капли вязкого клея, всыпал примерно чайную ложку серебряного порошка. Затем взял трофейный кинжал с костяной ручкой. Легко, почти без раздумий, провёл остриём по подушечке указательного пальца левой руки. Острая, яркая боль, и тонкая алая струйка тут же побежала вниз.
Я не увидел самого момента, когда Лиана открыла баночку. Я лишь заметил, как она мизинцем зачерпнула немного густой, пахнущей травами и мёдом мази и уже протягивала руку ко мне. Сомнений не возникло. Я просто поднёс пораненный палец к её мизинцу.
Тёплая мазь легла на порез, и мгновенно боль сменилась приятным, согревающим покалыванием. Прямо на глазах края ранки словно потянулись друг к другу, кровь перестала сочиться. Этой мазью я обработал царапины на щеке и снова ощутил это приятное покалывание. Это было маленькое чудо.
— Спасибо, — прошептал я, впечатлённый. — Огромное спасибо.
— Всегда пожалуйста, мастер, — так же тихо ответила она, отступая на шаг. — Вам нужно остаться наедине для ритуала?
— Да, пожалуйста.
Я снова обратился к мисочке. Состав постепенно менял цвет, становясь тёмно-рубиновым с миллионами серебряных искр.
Затем я принялся за самое ответственное. Слегка подвернул правый карман мантии, положил перед собой открытый трактат. И начал.
Каждый символ, каждый завиток вязи требовал невероятной сосредоточенности. Кисть была тонкой, состав — тягучим. Я выводил линии, сверяясь после каждого движения с образцом, боясь малейшего искажения. Руна за руной, знак за знаком. Серебряно-кровавые линии ложились на плотную ткань, впитываясь в неё, будто живя собственной жизнью.
Когда последний символ был завершён, я отложил кисть и откинулся на стуле, чувствуя, как по спине разливается волна глубочайшего удовлетворения. Сделал. Теперь нужно дать высохнуть. Я стал дуть на влажную вязь, надув щёки, как делал в детстве, пытаясь ускорить высыхание клея. Минут через пять таких нелепых манипуляций я осторожно, кончиком пальца, коснулся написанного. Символы не были липкими! Они затвердели, став частью ткани.
Накинув мантию, я уже предвкушал, как сейчас проверю получившийся артефакт. Что туда положить? Книгу? Кошелёк? Мысль об этом была сладостной.
Но в дверь постучали. На этот раз вошла служанка — Милана, с подносом в руках. Время пролетело незаметно. Наступил обеденный час.
Милана, как и всегда, услужливо и молча накрыла на стол. На этот раз под крышкой тарелки оказался густой, душистый сливочно-сырный суп с кусочками копчёной колбаски и картофеля. Рядом — ломоть свежеиспечённого, ещё тёплого хлеба с хрустящей корочкой и кувшинчик с квасом. Я поблагодарил её и с истинным удовольствием принялся за еду. Суп был невероятно вкусным, согревающим и сытным.
К сожалению, времени на проверку артефактного кармана не оставалось. Нужно было встречать караван из Веленира.
Глава 11
11
Открыл портал. Но не то чтобы меня в него не пустили — просто один из стражников, кивнув мне, первым шагнул в мерцающую арку. Это был новый порядок, по поручению барона. Чтобы я лично не переходил на ту сторону. На всякий случай. Вдруг там, в Веленире, меня уже ждут с распростёртыми, но совсем не дружелюбными объятиями.
Не прошло и пары минут, как из арки портала выехала первая телега, гружёная тюками, бочонками и сияющими лицами возничих. Караван возвращался домой. Шумная вереница потянулась на поляну. Кто-то смеялся, хвастаясь удачной покупкой, кто-то, понурившись, плёлся с пустыми руками. Я особо не обращал на них внимания. Все мои мысли были заняты одним: артефактным карманом на моей мантии.
Последним из портала вышел тот самый стражник. Убедившись, что всё чисто, он кивнул мне. Я закрыл портал. И почти бегом направился обратно в замок. Мне не терпелось.
Войдя в комнату, я сразу же подошёл к кровати, куда до этого аккуратно сложил все четыре кошелька. Взял в правую руку пучок силовых нитей — едва ощутимый ручеёк — и направил его в ладонь, в пальцы. Напитал руку силой. По крайней мере, я так представил и почувствовал лёгкое покалывание.
Взял первый кошелёк с золотом. Нарочито медленно, как фокусник, демонстрирующий пустые руки, я просунул кисть правой руки с зажатым кошельком в правый карман мантии. Ощутил ткань… а затем — лёгкое сопротивление. Я разжал пальцы. Кошелёк исчез. Я вынул руку. Карман внешне остался плоским, ничем не выдающимся. Я похлопал по нему ладонью. Ничего. Ни веса, ни намёка на твёрдый уголок, ни звона монет. Сердце ёкнуло от восторга.