Проделал то же самое со вторым кошельком — и снова ничего не изменилось. Карман не отяжелел, не выпирал. В него отправились два последних кошелька, и с ними всё прошло замечательно. Я даже подпрыгнул на месте — мантия болталась свободно, как пустая.
Затем в карман опустился кинжал с костяной ручкой. Исчез бесшумно. Мой взгляд судорожно метался по комнате в поисках чего-нибудь ещё подходящего. Книга? Слишком большая, конечно, можно было попробовать свернуть в трубочку, но очень жалко было портить ценный трактат. К сожалению, ничего больше подходящего не нашлось. Но и этого было достаточно для головокружительного успеха.
В этот момент меня отвлёк стук в дверь. Я, немного неохотно, разрешил войти, ожидая увидеть настойчивую Лиану с очередным букварём. Но не угадал.
В комнату вошёл старшина торгового каравана, Юрген. В руках он держал добротный, видавший виды баул.
— Доброго здоровьица, мастер Андрей! — вежливо, но громко поздоровался он, ставя баул на пол с глухим стуком. — По порученью господина барона приобрёл для вас необходимое. Для ваших… артефакторских дел, — произнёс он это слово с придыханием, растягивая и коверкая его, но с явным пиететом.
И он принялся выкладывать на стол сокровища, как рождественский дед. Из баула появились:
Четыре добротные, пахнущие кожей сумки с плечевыми ремнями — заготовки не хуже моей первой.
Массивная глиняная банка с клеем — на глаз, литра на два, не меньше.
Два увесистых, туго набитых холщовых мешочка, звонко шелестевших при постановке на стол — серебряный порошок.
Аккуратный бумажный конверт из плотной, шершавой бумаги. Я раскрыл его и вытряхнул на ладонь содержимое — четыре сверкающих драгоценных камня размером с ноготь. Рубины? Гранаты? Неважно. Для накопителей подойдут.
И наконец, с виду неказистый тряпичный мешочек. Я взял его, и сердце забилось чаще. По форме внутри угадывалось нечто круглое, размером с небольшое яблоко. Я развязал завязки и вынул содержимое.
Это был шар. Идеально ровный, отполированный до зеркального блеска шар из тёмно-зелёного, с золотистыми прожилками камня. Яшма? Малахит? Он был тяжёлым, прохладным и… распилен ровно пополам. Срез был идеально гладким, без единой зазубрины. Работа ювелира высочайшего класса.
— Во сколько же всё это обошлось? — спросил я, не отрывая восхищённого взгляда от половинок шара.
— Без учёту шарика этого, всё прочее — сумки, клей, порошок серебряный, камушки, а ещё плошки, тарелочки да кисти разные — вышло на триста двадцать четыре обола. Сам шарик, обработанный да распиленный, — семьдесят оболов. Итого…
Меня будто окатили ледяной водой. Триста девяносто четыре обола! Практически всё моё серебро! Возмущение и досада скривили моё лицо.
— Да это же грабёж! — вырвалось у меня.
Юрген лишь развёл руками, его соболезнующее выражение лица было слишком хорошо отрепетированным.
— Мастер, да я же со скидкой брал! Значительной! Торговался, как за последнюю рубаху! Мне продавец так и сказал: «Товар не скоропортящийся. Надолго хватит. На много-много изделий». Клея вам на год, порошка — на два. Кистей — завались! Всё с расчётом, чтоб по сто раз не бегать.
Я задумался, прикидывая в уме. Объём клея и вес порошка и вправду были колоссальными. Сравнивать с теми крохами, что я купил в Веленире за тридцать шесть оболов, было некорректно. Но сумма всё равно резала глаз. Однако что поделать?
— Ладно, — сдался я с тяжёлым вздохом. — Рассчитаемся.
Тут мне пришлось испытать новый приятный фокус. Я сосредоточился на образе кошелька с оболами, сунул руку в правый карман мантии — и он буквально сам прыгнул мне в ладонь. Точно так же, как кирпичи из сумки. Первый раз это было волшебно. На второй — я уже отметил свершившийся факт с удовлетворением профессионала.
Я отсчитал нужную сумму, щедро добавив несколько сиклей. Юрген, получив плату, поблагодарил и, наконец, удалился, оставив меня наедине с горой новых ингредиентов.
Я посмотрел на разложенное добро, потом на опустевшие кошельки. Вывод напрашивался сам: срочно нужно компенсировать потраченное. Взял в руки одну новую сумку, осмотрел и положил её на стол. Раскрыл трактат магистра Альдрика на нужной странице.