Она кивнула и ловко, туго затянула верёвку, завязав узел. Затем я взял кисть, обмакнул её в банку с клеем и, глядя в зеркало, намазал себе полоску под носом.
— Теперь отрежь ещё прядь волос, пожалуйста. Сзади, как в прошлый раз.
Она без колебаний взяла ножницы и щёлкнула ими. Небольшой тёмный пучок оказался у неё в руках. Я взял его, разделил пополам и аккуратно приклеил к подготовленному месту, формируя подобие жидковатых усиков. Глядя в зеркало, подправил их концы ножницами. Затем взял гребень и зачесал отросшие волосы на лоб, сделав тот самый нелепый пробор посередине.
Лиана на этот раз не давилась от смеха, как в прошлый раз. Она просто стояла и улыбалась, наблюдая за процессом с интересом, будто смотрела за подготовкой актёра к роли.
Я накинул мантию, запихнул за щёки сливы и посмотрелся в зеркало. Образ был безупречен. Пухлощёкий, усатый мужчина с нелепой чёлкой. В этом «пухлячке» никто и никогда не узнает портальщика Андрея.
Жестом головы я попросил служанку выйти. Она кивнула и скрылась за дверью.
Я остался один. Сосредоточился. Образ — Портальная площадь столицы. Открыл малый портал, за которым была видна знакомая брусчатка, шпили и гул большого города.
Без колебаний я шагнул в него.
Шаг — и я уже стоял на твёрдой, ровной мостовой. За спиной закрылся портал.
Выйдя из портала, уверенный в своём камуфляже, я стал осматриваться, ища в толпе серую мантию. И практически упёрся взглядом в мастера Олдена. Он стоял в двадцати шагах, и наши взгляды встретились. Я обрадовался — не придётся его разыскивать, бегая по шумной площади. Нелепая улыбка сама собой растянула мои надутые щёки, и я сделал шаг в его сторону.
Но что-то меня остановило. Что-то не так.
Это были не слова, а мимолётные, едва уловимые движения. Его плечи чуть сжались, как бы в жесте извинения. Его взгляд, обычно такой цепкий и деловитый, на секунду скользнул вправо, вниз, будто он смотрел на чьи-то ноги. Он не улыбнулся в ответ. Он даже не кивнул.
В голове щёлкнул холодный, животный тревожный сигнал. Я замер на месте.
Боковым зрением я заметил мужчину. Он выделялся не одеждой — серый, немаркий костюм, такая же серая шляпа, — а позой и тем, что держал в руках. Это был не просто мешок. Это был длинный, узкий кусок грубой ткани, свисавший почти до земли. Один конец его был туго стянут верёвкой, и эту самую верёвку мужчина держал… в зубах. Левой рукой на уровне груди он удерживал горловину этого «мешка», правой — его середину. А нижний, свободный конец был явно утяжелён.
И этот мужчина смотрел прямо на меня. Не сквозь, не мимо, а именно на меня. Его взгляд был хищным, цепким, лишённым всякой человечности. Зыркнул, как змея перед броском.
Затем он сделал первое движение — лёгкое, раскачивающее, будто проверяя баланс. Он качнул утяжелённый конец мешка вправо.
Второе движение — силовой рывок. Он резко присел, всем корпусом задавая вращение, и раскрутил этот странный снаряд вокруг себя. Ткань со свистом рассекла воздух.
Третье движение — финальное. Он отпустил правую руку, затем левую, одновременно выхватив изо рта верёвку. И «мешок» полетел.
Он разворачивался в воздухе с ужасающей, отточенной грацией. Это была не просто ткань. Это была сеть. Кастинговая сеть, какую используют рыбаки где-то на далёких азиатских реках. Круглая, с грузилами по краям. В полёте она раскрылась в идеальный, зловещий круг, расширяясь, стремясь накрыть всё под собой.
Мгновение — и я уже под ней.
Отягощённая сеть навалилась на меня со всей силой броска. Меня едва не сбило с ног. Я инстинктивно попытался сдернуть с себя эту рыболовную снасть, путаясь в её ячейках.
И в этот момент меня дёрнули. Сильно, резко, за сеть. Я потерял равновесие и упал на живот. Попытался встать на колени, оттолкнуться, но мою попытку прервал удар.
Удар. По голове. Глухой, тяжёлый, от которого в глазах поплыли красные и чёрные круги. Резкая, оглушающая боль пронзила череп.
Я попробовал перекатиться на спину, чтобы хоть что-то увидеть, и почувствовал что-то тёплое, липкое, растекающееся по коже головы. Кровь. Она стекала неприятной струйкой к уху, потом под подбородок. Мне отчасти удалось перевернуться. И я увидел его.
Второй мужчина. В такой же серой, немаркой одежде. В его руках было не копьё, а древко от чего-то, тяжёлый шест. Он уже замахивался для второго удара.