Стражи помогли мне отойти от арки. И вот из неё показалась первая телега, запряжённая парой тяжеловозов. За ней вторая, третья… И наконец, из портала вышел Ганс. За ним — стражник.
Я с огромным облегчением закрыл портал. Ганс бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд. Он увидел бледное лицо, перевязанную голову, то, как меня держат. Его лицо осталось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то — понимание. Он тут же подошёл к служанкам, оставшимся на краю поляны, и заговорил с ними тихо, но быстро.
Пришло время для второго портала — в Веленир. Казалось, сил уже не осталось совсем. Но это было необходимо. Я собрал последние крохи воли, снова потянул силовые нити. На удивление, портал открылся легче. Тело, видимо, работало на чистом адреналине и упрямстве. Та же процедура: стражник нырнул в портал, и вскоре из него потянулся знакомый, шумный караван селян. Я практически не видел их лиц, не слышал их голосов. Весь мир сузился до арки портала, ожидания одного-единственного события.
И вот он появился. Тот самый стражник. Караван прошёл полностью.
Я с бесконечным облегчением, с чувством выполненного, хоть и ценою невероятных усилий, сделал это. Портал схлопнулся.
И в тот же миг силы мои иссякли окончательно. Ноги подкосились, темнота снова полезла в глаза, на этот раз — от чистейшего истощения. Я повис на руках стражников, которые так и не отпускали меня, и провалился в беспамятство.
Глава 18
18
Сознание вернулось мягко, как будто я всплывал со дна тёплого, спокойного озера. Первым ощущением была не боль, а мягкость под головой и тепло тяжёлого шерстяного одеяла. Я медленно открыл глаза. Знакомый потолок, я был в своей комнате.
Повернув голову, я увидел Лиану. Она сидела на стуле у кровати, подпёрши щеку рукой, и внимательно смотрела на меня. Её взгляд был задумчивым, уставшим. Но как только наши глаза встретились, её лицо озарила такая живая, искренняя улыбка.
— О-ох! — тихо вскрикнула она и тут же вскочила. — Вы очнулись! Как же хорошо.
Она повернулась к столу, где стояла глиняная плошка, прикрытая деревянной крышкой. Сняла крышку, взяла ложку, зачерпнула и осторожно поднесла её к моим губам. Я не стал отказываться. Во-первых, потому что чувствовал лёгкий голод. А во-вторых… просто не хотел разрушать эту тихую, почти домашнюю заботу.
Вкус обдал меня волной тёплого комфорта. Наваристый, прозрачный куриный бульон, чуть подсоленный, с тонким ароматом зелени. Он обволакивал рот, согревал изнутри, и я с удовольствием проглотил. И тут же посмотрел на Лиану в ожидании продолжения. Она улыбнулась и поднесла следующую ложку.
Я пил суп, не отрывая от неё глаз. Этот нежный, самоотверженный уход трогал до глубины души. В её движениях не было ни рабской покорности, ни дежурной вежливости. Была простая, человеческая забота. Она искренне хотела облегчить моё состояние, и это было видно по каждому жесту — как вытирала мне уголок рта краем чистой салфетки, как её брови чуть сдвигались, когда я чуть замедлялся.
«Она действительно заботится», — промелькнула мысль, и я впервые посмотрел на неё не как на служанку, а как на Лиану. Милую, живую девушку с умными глазами и добрым сердцем.
Когда плошка опустела, я с благодарностью кивнул. Голос был ещё слабым, хрипловатым.
— Спасибо.
Она убрала посуду, и я обратил внимание: в комнате стоял новый, крепкий стол, точно такой же, как прежний. Заменили быстро.
— Мастер, как вы себя чувствуете? Голова болит? — спросила она.
Я прислушался к своим ощущениям. И с удивлением, а затем и с радостью констатировал: рана на голове не болела. Совсем. Было лишь лёгкое, едва заметное тянущее ощущение под повязкой. Эта мазь… она и правда творила чудеса. Но хорошее на этом заканчивалось. Тело чувствовалось чужим, тяжёлым, налитым свинцом. Казалось, что каждая косточка ныла, как после долгой и изматывающей болезни, а в мышцах была слабость, как после тяжёлой физической работы.
— Всё хорошо, — сказал я, и это была не совсем правда, но и не ложь. — Голова не болит, слава той мази. Чувствую слабость, но… ничего страшного. Полежу, отдохну, приду в норму.
В этот момент в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась.
В комнату вошёл барон Вальтер фон Хольцберг.
Его взгляд, быстрый и всеохватывающий, скользнул по мне, по Лиане, по новому столу. Никаких слов не потребовалось. Лиана, замершая на мгновение, как птичка под взглядом ястреба, мгновенно сделала реверанс и бесшумно выпорхнула из комнаты, оставив нас наедине.