Ганс сел, его поза была собранной, а лицо — внимательным, без тени удивления.
— Я спрашиваю твоё мнение, как начальника каравана и человека, отвечающего за безопасность груза, — высказался барон.
Ганс немного подумал, его взгляд стал расчётливым.
— С точки зрения безопасности… Караван — три десятка возчиков. Крепкие ребята, я могу проследить, чтобы все были начеку и имели при себе что-нибудь из оружия. Хотя бы топоры или добрые дубинки. За нашим «особым грузом» — он имел в виду мастера Андрея — я лично присмотрю. Не выпущу из виду. Если он захочет просто погулять по набережной и рынку — проблем не вижу.
Барон слушал, медленно постукивая пальцем по столешнице. Затем кивнул, как бы соглашаясь с логикой слуги.
— Я склонен тебе доверять, Ганс. И… я согласен с твоей оценкой рисков. Но есть и другая сторона. Слишком сильно ограничивать мастера Андрея, наглухо запирая его в замке, может быть чревато. Это повредит его работоспособности. Может вызвать тоску, апатию. А главное… — Барон сделал паузу, и его голос стал тише, но твёрже. — Такое заточение может подтолкнуть его на побег. Сознательный или отчаянный. А этого… этого очень не хочется. Он приносит хороший, стабильный доход в казну. Очень хороший. И пока он видит здесь не только стены, но и некую перспективу, даже иллюзорную… он остаётся ценным активом. Позволь ему немного воздуха, но держи на коротком поводке. Понятно?
— Совершенно понятно, господин барон, — Ганс кивнул, в его глазах мелькнуло понимание не только задачи, но и скрытой политики хозяина. — Я предупрежу людей. И присмотрю за ним. Если разрешите, сообщу ему о вашем решении завтра утром, перед отправкой каравана.
— Сделай так, — заключил барон, снова беря в руки один из «Камней возвращения» и разглядывая его в свете магического светильника. — Пусть погуляет. Но чтобы к обеду он был здесь. В целости и сохранности.
— Будет исполнено, — без тени сомнения ответил слуга и, получив кивок в знак отбоя, бесшумно вышел из кабинета.
Вернувшись в свою комнату, обнаружил, что служанка уже успела забежать: на столе горели три свечи в подсвечнике, отбрасывая тёплые, пляшущие тени на стены. Я, наверное, уже начинаю привыкать к такому сервису от Лианы. Но сегодня вечер не для прогулок и уж тем более не для рискованных экспериментов с порталами. Сегодня я планировал ударную работу: изготовить ещё несколько артефактов. Начать нужно было обязательно с камней возвращения — моей главной валюты и надежды на будущее. Ведь если завтра барон даст добро на поездку в порт, я до обеда буду занят, и времени на тонкую работу не останется.
Снял мантию, закатал рукава рубахи и принялся за дело. Процесс, отточенный за сегодняшний день, уже напоминал хорошо отлаженный механизм, хотя усталость давала о себе знать лёгкой дрожью в пальцах. Развести состав, склеить половинки первой яшмовой заготовки, нанести серебряную вязь по сфере, затаив дыхание и сверяясь с трактатом. Разделить, очистить, дать высохнуть, влить магическую силу и соединить с тихим щелчком. Первый шар готов, отложен в сторону.
Второй пошёл чуть легче, хотя концентрация требовалась всё та же. Свет свечей выхватывал из полумрака только мои руки, плошку с серебряной пастой и гладкую поверхность камня. Мир сузился до этих деталей. Третий камень. Здесь я поймал себя на том, что делаю всё почти автоматически, и силой воли вернул себе сосредоточенность — одно неверное движение, и вся работа насмарку. Когда третий шар, испустив знакомую искру, замкнулся, я почувствовал, как тяжелеют веки.
Четвёртый, последний на сегодня, дался тяжело. Кисть норовила дрогнуть, глаза слипались, а спина ныла от долгого сидения в одной позе. Я заканчивал нанесение узора почти в полутьме, так как свечи догорали. Последний символ, последнее вплетение силы… Готово.
Откинулся на спинку стула, ощущая полное, выжимающее душу истощение. Мысли были ватными, тело — чужим. Кое-как разделся, скомкав одежду и бросив её на стул, задул язычки пламени на оплывших свечах и рухнул на кровать. Сон настиг меня мгновенно, как тёмная, мягкая волна.
Стук в дверь пробился сквозь глухую пелену сна, как удар молотка по наковальне. Открыл глаза. Свет из окна говорил, что утро уже в разгаре. «Проспал», — мелькнула мысль, густая и тяжёлая. Вчерашняя артефакторика действительно вымотала меня до предела.
— Мастер Андрей, завтрак, — донёсся из-за двери голос служанки.