— Подождите немного! — прокричал я, срываясь с постели.
Быстро, почти автоматически, я натянул штаны, рубаху, потянулся за мантией. Потом разрешил войти. Служанка вошла. Я позволил ей помочь с утренним омовением — её быстрые, уверенные движения экономили драгоценные минуты. Завтрак — та же яичница с колбасой — был быстро съеден.
— Спасибо, — бросил я уже на ходу, выскальзывая из комнаты.
Я почти бежал по коридорам, торопясь к выходу из замка, а оттуда — на портальную поляну. В голове стучала одна мысль: «Решение барона. Решение барона».
На поляне оба каравана уже стояли в ожидании, люди переговаривались, лошади переминались с ноги на ногу. Мне нужно было к Гансу. Я заметил его подтянутую фигуру возле головной повозки и направился туда, стараясь не выдать внутреннего нетерпения.
— Доброе утро, господин Ганс, — поздоровался я, слегка запыхавшись.
— Доброго утра, мастер Андрей, — ответил он с обычной своей учтивостью. И, словно читая мои мысли, сразу же перешёл к делу: — Господин барон не возражает против вашей прогулки в Сальварию вместе с нашим караваном.
Облегчение, тёплое и сладкое, разлилось у меня внутри.
— Однако, — продолжил Ганс, и его голос стал чуть твёрже, — есть условие. Вы не должны далеко удаляться. Вы должны оставаться в поле зрения, если не моём, то хотя бы извозчиков каравана. Ради вашей же безопасности.
Кивнул, стараясь выглядеть максимально сговорчивым.
— Конечно. Я это понимаю и обещаю не создавать проблем.
Ганс посмотрел на меня, затем, видимо, удовлетворившись, махнул рукой в сторону каравана селян.
— Тогда предлагаю начать. Сначала пропустим их в Веленир.
Кивнул и отошёл на привычное место. Открытие первого портала далось легко, будто тело отдохнуло и набралось сил за ночь. Арка среднего портала замерцала, открывая вид на знакомые улочки торгового города. И потянулся пёстрый, шумный поток. Телеги, гружённые бочками и ящиками, запряжённые разномастными лошадками и даже парой упрямых ослов. Селяне шли пешком, кто-то вёл под уздцы уставших кляч, кто-то нёс на плече пустые корзины. Они переговаривались, смеялись, кто-то ругался на заупрямившееся животное. Я ждал, пока последний, плетущийся в хвосте старик, опираясь на посох, не скроется в портале, и закрыл его.
Теперь — главное. Я развернулся к пустому месту, где должен был стоять караван барона. Сделал глубокий вдох и открыл портал в портовый город.
Ганс махнул рукой. Тяжёлые повозки, одна за другой, начали въезжать в портал. Я стоял в стороне, пропуская их. Когда последняя повозка скрылась в мерцании, я встретился взглядом с Гансом, который ждал меня. Он кивнул. И я шагнул в арку вслед за караваном.
Оказавшись на портальной площади портового города, я тут же обернулся, убеждаясь, что не теряю из виду повозки барона. Площадь практически упиралась в порт. Сделав несколько шагов, я вышел на широкий пирс.
Морской бриз ударил в лицо. Я остановился, жадно вдыхая его, наблюдая за утренней активностью. Порт жил своей бурной жизнью. Крики грузчиков, скрип лебёдок, плеск воды о сваи. И вот, привлекая внимание, к ближайшему пирсу подошла большая лодка с шестью гребцами. Рулевой ловко причалил. Гребцы, мощные, загорелые, стали выставлять на деревянный настил тяжёлые корзины, полные рыбы. Их лица сияли от удачного улова, они перекликались шутками и смехом.
Мне дико захотелось подойти ближе, рассмотреть улов, возможно поговорить с этими людьми. Но я остался на месте. Договорённость с бароном — не уходить из поля зрения.
Обернулся, чтобы проверить, видно ли Ганса. И увидел его. Он стоял недалеко от головной повозки, но разговаривал не с возчиком. Перед ним был необычный мужчина. Яркий, необычно одетый. На нём был длинный халат из ткани цвета спелого персика, расшитый сложными золотыми узорами. На голове — белоснежная, аккуратно повязанная чалма, в которой тоже мерцала золотая нить. Лицо у мужчины было смуглым, с внимательными, проницательными глазами и аккуратно подстриженной бородкой. Он говорил с Гансом спокойно, но уверенно, жестикулируя изящной рукой с перстнем. По всему было видно — человек серьёзный, важный и явно не местный. Заморский купец.
Убедившись, что я ещё в поле зрения и Ганса, и нескольких погонщиков, я снова повернулся к морю. Я смотрел на высокие корабли с надутыми ветром парусами, на юркие лодчонки, сновавшие между ними, на крикливых чаек, деловито расхаживающих по пирсу в поисках подачки. На небольшие волны, набегавшие на камни и отливавшие на солнце нефритовой зеленью.