Затем — финал. Положил ладонь на готовый узор, закрыл глаза. Пропустил через себя силу, направляя её в магическую вязь. Готово. Я отложил первую сумку в сторону.
Принялся за вторую. Процедура та же: расстелить, нанести вязь, пришить камень, влить силу. Работа шла быстро, уверенно. Я не то чтобы торопился, но, как говорится, поспешал. Закончив с третьей, услышал стук в дверь.
Вошедшая служанка-кормилица молча поставила на свободный край стола ужин — какую-то густую похлёбку с мясом и хлеб. Я кивнул, даже не разглядывая её, и, едва она вышла, проглотил несколько ложек, не обращая внимания ни на вид, ни на вкус, продолжая размешивать новую порцию состава. В голове гудело одно: «Сумки. Сумки. Ещё раз сумки». План был прост и ясен: пять сумок изготовить для барона, а шесть — придержать. Их я передам при следующем посещении порта уважаемому Шахрияру аль-Джанаби, с которым был негласный договор. Удвоенная цена. Моя тайная надежда.
Закончив с ужином, я просто отодвинул посуду и сразу же приступил к четвёртой сумке. Не обратил внимания, как служанка, вернувшись за пустой миской, тихо зажгла свечи в подсвечнике, чтобы я не работал в полутьме.
Четвёртая была закончена. Отложена к трём уже готовым. Пятая пошла труднее — пальцы начали затекать, в глазах от постоянного напряжения вставала рябь. На шестой я почувствовал, как напряжение и усталость начинают брать верх, начертание становится менее точным. Прервал работу, встал, сделал небольшую разминку для кистей и спины. В голове, словно эхо из другого мира, всплыла считалочка из детства: «Мы немного отдохнём и опять писать начнём». Чуть расслабившись, я заставил себя закончить шестую и, стиснув зубы, принялся за седьмую.
Работа в глубокой ночи превратилась в борьбу с самим собой. Каждая следующая сумка давалась всё тяжелее. Сознание мутнело, линии на десятом экземпляре поползли, и мне пришлось потратить время на исправление. Когда десятая, наконец, была готова, я горестно посмотрел на оставшуюся, одиннадцатую сумку. Свечи догорали. Силы кончились. Всё. Не справился с установленным для себя планом.
Задул свечи, скинул с себя одежду и повалился на кровать. Сон настиг меня мгновенно, тяжёлый и беспробудный.
Утром меня разбудил стук в дверь. В голове, прежде чем я успел открыть глаза, автоматически пронеслась знакомо-раздражающая фраза: «Доброе утро, коллеги». Ах, как же эта стандартная фраза бесила моих подчинённых в офисе! Да и мне самому она казалась самым ненавистным, что я произносил по утрам. И да, к этой фразе я нередко присовокуплял: «Как же я рад вас видеть сегодня» — особенно в понедельник. Вот так же «рад» я был теперь лицезреть служанку. Хотя, честно говоря, ничего плохого она для меня не сделала. Даже наоборот. Но выбранный мною адский темп работы однозначно меня напрягал и выматывал.
Умылся водой, что принесла она, позавтракал на автомате. После того как она вышла, я подошёл к столу. Из десяти готовых сумок я отобрал пять — самые первые, безупречные. Свернул в рулончик и запихнул в бездонный карман мантии — контрабанда для купца. Накинув мантию, я вышел из комнаты, направляясь к поляне.
Выйдя на поляну в сопровождении всё тех же пятерых стражников, я сначала подошёл к Гансу. Поздоровался. Он кивнул в ответ, его приветствие было сухим и деловым. Я отошёл к каравану селян. Тут же ко мне подошёл старшина Юрген.
— Доброго утра, мастер. Всё готово.
— И вам доброго, старшина.
Он немного помолчал, затем, понизив голос, спросил:
— Не желаете ли чего заказать в Веленире на этот раз?
Да, желал. Я для себя твёрдо определил, что мне необходимо резко увеличивать производство. И не только сумок.
— Да, Юрген. Мне нужно десять заготовок для камней возвращения. И… десять кожаных сумок. — Сделал паузу. — И ещё. Будь так добр, поинтересуйся у ювелира: сколько будет стоить драгоценный камень, агат, размером со среднее яблоко. Безупречного качества, для… нового артефакта. Точь-в-точь такой, как я заказываю из яшмы.
Юрген задумался, явно прикидывая вес и стоимость такого «яблока».
— Понял, мастер. Всё узнаю и расскажу по возвращении.