Юрген внимательно слушал, кивая, прикидывая в уме.
— Понял, мастер. Постараюсь найти по сходной цене. Вернусь — доложу.
— Благодарю.
Отошёл на привычное место. Легко открыл стабильную арку среднего портала.
— Портал стабилен, — бросил я Юргену. — Проходите.
Он махнул своим людям, и пёстрый, разномастный поток телег, людей и животных втянулся в мерцающий проём. Я стоял в стороне, пропуская их, пока последняя телега не скрылась, а следом за ней не шагнул и сам старшина.
Вернулся к каравану барона. Медлить не стал. Сила снова потекла через меня, и вторая арка распахнулась, явив солёный воздух портового города, крики чаек и далёкие мачты кораблей.
— Готово.
Ганс махнул рукой. Первая пара тяжеловозов, всхрапнув, шагнула в портал. За ней — вторая, третья… Когда последняя повозка заехала, слуга барона, не оборачиваясь, шагнул следом. Я — за ним.
Переход. Закрыл портал за собой, убедился, что Ганс занят разгрузкой, и, стараясь не привлекать внимания, направился к пирсу.
Глава 23
23
В порту кипела жизнь. Рыбаки возвращались с утренним уловом. Их лодки одна за другой причаливали к пирсу. Мужчины перекликались хриплыми голосами, перебрасывали на причал тяжёлые корзины, полные ещё бьющейся, серебристой рыбы. Чайки с пронзительными криками кружили над ними, пытаясь выхватить добычу прямо из корзин, и рыбаки лениво отмахивались, привычные к этому вечному грабежу.
Дальше, на внутреннем рейде, стояли корабли. Большие и малые, торговые и рыбацкие, с прямыми и косыми парусами. Их мачты покачивались в такт ленивой волне, снасти тихо поскрипывали.
Вздохнул. Потом перевёл взгляд на знакомую шебеку, пришвартованную у дальнего пирса. «Морской Сокол». Его паруса были убраны, на палубе суетились матросы, готовясь к погрузке.
Я ждал. Стоял, подставив лицо солнцу, и ждал.
Меня отвлёк приятный, бархатистый голос, раздавшийся совсем рядом:
— Приветствую, молодой мастер. Рад видеть тебя.
Обернулся. Шахрияр аль-Джанаби стоял в двух шагах, сияя своей неизменной, лучезарной улыбкой. Солнечный свет играл на золотом шитье его халата, заставляя драгоценные камни на поясе вспыхивать разноцветными искрами.
— И я вас рад видеть, уважаемый, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается тёплое предвкушение.
Мы обменялись короткими, ничего не значащими фразами о погоде, о море, о том, как хорошо идёт торговля. Но я видел в его глазах тот же деловой блеск, что и вчера. Он ждал.
Украдкой оглянулся. Ганс был далеко, у рудовозов, его люди суетились вокруг повозок. Стражники, моя неизменная тень, стояли метрах в двадцати, почтительно не вмешиваясь в «прогулку мастера». Момент был подходящий.
Рука скользнула в бездонный карман. Извлёк четыре тяжёлых яшмовых шара и три аккуратно свёрнутые сумки и передал купцу.
Шахрияр принял товар с той же понимающей, чуть заговорщицкой улыбкой. Его движения были отточены и естественны — секунда, и артефакты исчезли в складках его халата, будто их там и не было. Он не то чтобы прятался, скорее подыгрывал мне, делая вид, что соблюдает конспирацию.
В ответ его рука, унизанная перстнями, скользнула за пазуху и извлекла увесистый кожаный кошель. Небрежным, привычным движением он отсчитал монеты и, зажав их в кулаке, переложил в мою подставленную ладонь.
— Двадцать две золотые кроны, — тихо произнёс он. — Четыре камня по четыре — шестнадцать, три сумки по две — шесть. Всё верно?
Быстро пересчитал взглядом. Золото тяжело и приятно холодило кожу. Двадцать две кроны. Огромные деньги. Сжал кулак и отправил монеты в бездонный карман.
— Всё верно, уважаемый. Благодарю вас.
Купец кивнул, уже собираясь отойти, но я замялся, чувствуя, как внутри закипает решимость. Нужно было спросить сейчас.
— Уважаемый Шахрияр, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Позвольте обратиться к вам с просьбой… или вопросом.
Он замер, внимательно посмотрел на меня, и его лицо стало серьёзным.
— Слушаю, молодой мастер.
— Мне необходимо приобрести драгоценный камень, — выпалил я. — Агат. Размером со среднее яблоко. Идеально круглой формы. И… распиленный точно пополам. Как мои заготовки из яшмы, только из агата.
В глазах купца мелькнуло понимание. Он только что принял от меня четыре точно таких же шара, пусть и из более простого материала. Его брови слегка приподнялись.