Барон перевёл дыхание и добавил с чувством глубокого удовлетворения:
— Боюсь сглазить, дорогая, но так хорошо дела у нас не шли никогда. Никогда за всё время, что я управляю баронством.
Илона смотрела на мужа с восхищением. Она приподнялась, нежно обняла его, прижавшись щекой к его груди.
— Какой же ты у меня умный, Вальтер, — прошептала она. — Смог разглядеть в этом беглом мальчишке настоящий клад.
Барон обнял жену в ответ, поцеловал в макушку и снова уставился в потолок, где плясали тени от свечи. Мысли о тайных сделках Андрея больше не тревожили его.
А дальше дни слились в один бесконечный, унылый поток.
Утро начиналось одинаково — стук в дверь, завтрак, который я проглатывал, почти не чувствуя вкуса, наскоро умывание ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна. Мантия на плечи — и я уже шагал к поляне в сопровождении всё тех же пятерых стражников, чьи лица я давно перестал замечать.
Портал в Веленир. Пёстрый караван селян утекал в мерцающую арку, и каждый раз от него отделялась фигура старшины. Юрген подходил ко мне с неизменным вопросом о заказах, и я, достав из бездонного кармана очередную горсть золота, протягивал ему предоплату. Деньги перекочёвывали из моих рук в его, и старшина, всякий раз благодаря и обещая всё лучшее, исчезал в портале.
Портал в Сальварию. Ганс, молчаливый и деловитый, кивал мне, и мы вместе переходили в портовый город. Там, на пирсе, где пахло солью, рыбой и свободой, меня уже ждал Шахрияр. Мы встречались взглядами, обменивались короткими приветствиями, и я, убедившись, что за нами никто nie наблюдает, передавал ему тугие рулоны сумок. Десять, одиннадцать, иногда двенадцать — я старался каждый раз давать хотя бы на одну больше, чтобы рассчитаться быстрее.
Купец принимал товар с неизменной понимающей улыбкой, но чем дальше, тем больше в его взгляде появлялось удивление, смешанное с уважением.
— Ты невероятен, молодой мастер, — сказал он как-то, принимая очередную партию из двенадцати сумок. — Я веду торговлю тридцать лет и повидал много ремесленников. Но такой трудоспособности… — он покачал головой, отсчитывая золото. — Двенадцать сумок за день? Это работа целой мастерской с тремя подмастерьями. А ты делаешь это один, да ещё и камни для барона успеваешь изготавливать. Откуда в тебе столько сил?
— Просто мне очень нужно, уважаемый, — ответил я, пряча деньги в карман. — Очень.
Он понимающе кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое.
— Твой камень уже в работе, — напомнил он. — Лучшие мастера Багдашара работают над ним.
Я кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не только от его слов, но и от осознания, что мой труд замечен.
Вечером того же дня я, как обычно, зашёл к барону передать очередную партию артефактов. Пять камней, шесть сумок. Барон осмотрел их, провёл пальцем по гладкой поверхности яшмы, погладил кожу сумок и вдруг поднял на меня взгляд, в котором читалось нечто новое.
— Знаешь, Андрей, — сказал он задумчиво, — я присматриваюсь к тебе с самого твоего появления. И должен признать: такой работоспособности я не встречал давно.
Он открыл ящик стола и начал отсчитывать монеты.
— Ганс докладывает, что ты каждый день открываешь порталы без единого сбоя. Ни разу не опоздал, ни разу не пожаловался. А по вечерам сидишь в своей комнате и работаешь до глубокой ночи. — Он покачал головой. — Я, признаться, начинаю беспокоиться, не загонишь ли ты себя. Отдыхать тоже нужно.
— Всё в порядке, господин барон, — ответил я, принимая золото. — Я просто… стараюсь работать много, развивать свои навыки.
Он понимающе кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то — то ли беспокойство, то ли расчёт. Мне стало не по себе, но я отогнал это чувство.
Работа продолжалась. Вечера тянулись бесконечно. Я сидел за столом при свете свечей, пока пальцы не начинали сводить судорогой, а в глазах не двоилось. Кисть скользила по коже и камню, серебряные линии ложились одна за другой, камешки подшивались, сила вливалась ровным, выматывающим потоком. Я перестал замечать время. Милана приходила с ужином, и я ел, не отрываясь от работы, отодвигая пустую посуду и сразу возвращаясь к следующей заготовке. Она зажигала новые свечи вместо догоревших и бесшумно исчезала.
Иногда, когда сил совсем не оставалось, я позволял себе сделать пару камней для барона — они требовали больше концентрации, но почему-то отвлекали от бесконечной череды сумок. А потом снова возвращался к сумкам.