Принял мешочек с благоговением, боясь даже заглянуть внутрь. Бережно убрал в бездонный карман.
— Спасибо, уважаемый, — выдохнул я. — Огромное спасибо.
— Не мне, а тебе спасибо, — мягко ответил купец. — Ты честно заработал это.
Помолчал мгновение, собираясь с мыслями, и задал вопрос, который волновал меня больше всего:
— Уважаемый Шахрияр, скажите… когда я изготовлю артефакт и передам вам вторую половинку, сколько времени потребуется, чтобы она оказалась в вашем королевстве?
Купец улыбнулся ещё теплее.
— Капитан моего корабля, Рашид аль-Бахри, — человек надёжный. Он доставит твою половинку в столицу Шамсахара за два дня. Максимум — за три, если погода будет неблагосклонна. Можешь не сомневаться.
— Благодарю вас, уважаемый, — я поклонился.
Попрощался и, стараясь не бежать, но чувствуя, как сердце колотится от возбуждения, направился обратно к портальной площади. Открыл малый портал, шагнул — и вот я уже на поляне у стен замка. Стражники ждали меня. Вместе с ними вернулся в замок.
В комнате я первым делом запер дверь. Потом сел за стол, глубоко вздохнул и только тогда достал шёлковый мешочек. Развязал тесёмки, вытряхнул содержимое на ладонь.
И замер.
Агат был совершенен. Идеальная сфера, нужного размера, отполированная до зеркального блеска. Камень переливался мягкими, медово-золотистыми и дымчато-серыми полосами, которые сходились к полюсам сферы завораживающим узором. Я чувствовал, как внутри него дремлет огромный потенциал.
Бережно положил его на стол. Рядом поставил плошку, банку с клеем, серебряный порошок. Замешал состав — тщательно, до идеальной однородности. Раскрыл трактат старого магистра на нужной странице.
Обмакнул кисть в чистый клей, провёл тончайшую полоску по срезу одной половинки. Соединил. Шар снова стал целым, и линия стыка была почти незаметна.
Теперь — самое главное. Обмакнул кисть в серебряный состав и, затаив дыхание, начал выводить рунную вязь на идеальной поверхности агата. Кисть скользила по камню, серебряная вязь ложилась ровно.
Работал, не дыша, боясь шелохнуться. Время остановилось. Существовали только я, кисть и совершенный камень в моей руке.
Закончив начертание, я отложил кисть и, несмотря на то, что нужно было торопиться, пока клей не схватился, всё же взял трактат и тщательно сверил каждую руну с изображением в книге. Всё было идеально. Ни одной ошибки, ни одного лишнего штриха.
Взял трофейный кинжал, приставил остриё к линии стыка и аккуратно, с величайшей осторожностью, разделил сферу на две половинки. Лезвием снял остатки клея с плоскостей.
Теперь нужно было дать составу высохнуть. Время тянулось невыносимо медленно. Я смотрел на половинки, боясь моргнуть, боясь, что они исчезнут, что это сон. Чтобы отвлечься от томительного ожидания, я начал считать про себя. Раз, два, три, четыре…
Считал медленно, размеренно, успокаивая дыхание и веря, что к концу счёта состав высохнет. Сто пятьдесят, сто пятьдесят один, сто пятьдесят два…
За окном, казалось, время замерло. Не слышал ни звуков замка, ни шагов в коридоре. Только тихий голос внутри меня отсчитывал цифры.
Четыреста восемьдесят семь, четыреста восемьдесят восемь, четыреста восемьдесят девять…
На пятистах я выдохнул и положил ладони на обе половинки. Закрыл глаза. Нашёл внутри себя те нити силы, что пронизывали всё вокруг, и начал вливать её в камень.
И тут произошло нечто неожиданное.
Раньше, когда я вливал силу в любой артефакт — в сумку, в камень возвращения, — я всегда ощущал лёгкое, но отчётливое препятствие. Будто материал нехотя принимал мою магию, будто мне приходилось преодолевать невидимую плотину, проталкивая силу внутрь.
Сейчас всё было иначе.
Агат не просто принимал силу — он всасывал её. Жадно, стремительно, будто тысячелетиями ждал этого момента. Магическая сила хлынула из меня потоком, который я не мог контролировать. Пытался дозировать, пытался остановиться, но камень тянул и тянул, высасывая всё, что я мог дать.
И не только магическую силу.
Почувствовал, как вместе с магией из меня уходит и что-то ещё. Жизненная сила. Та самая, что заставляет сердце биться, а лёгкие дышать. Агат впитывал и её, становясь всё теплее под моими ладонями, наливаясь внутренним свечением.