– Дуракам всегда смешно… и дурам, – Эрик в ответ окинул девчонку таким же взглядом – оценивающим, чуть презрительным и насмешливым.
– О, – она оглянулась на свою свиту, – слышали? Нормально...
– Э, полегче, – тут же подал голос светловолосый парень. – Хамить девушкам нехорошо.
– Хочешь это обсудить? – Эрик вынул руки из карманов и, чуть вздёрнув подбородок, шагнул к нему. Ленивая расслабленность, с какой он секунду назад подпирал стенку, сменилась дерзкой запальчивостью.
Блондин на миг замешкался, скосил глаза на подруг, но увидев, что «королева» смотрит на него выжидающе, подобрался и ответил:
– Нарываешься? – голос блондина слегка дрогнул, выдав неуверенность.
– Что здесь происходит? – раздалось рядом.
Вся компания резко преобразилась. С их лиц моментально сошли ухмылки. И все три стервы в мгновение ока перевоплотились в пай-девочек. Блондин тоже вытянулся в струнку. А рыжая, что маячила поодаль, торопливо сбежала, пока её не заметили.
10
– Я жду.
Директриса свела тонкие брови к переносице, недобро прищурившись, оглядела каждого. В руке она держала две пластиковые папки.
– Ничего, Нонна Александровна, – елейным голоском проворковала одна из подружек-блондинок.
– Мы просто мимо шли, в кабинет географии. А молодому человеку что-то, видать, не понравилось. Гадости вот говорит… – с такой искренней обидой произнесла «королева стерв», что Эрик сам бы ей поверил.
– Угу, хамит девушкам, – подтвердил блондин. – Я вступился. Ну, просто сказал, что хамить девушкам нехорошо, так он сразу… ну, вы сами, Нонна Александровна, видели…
– Я вижу, что урок уже начался, а вы почему-то до сих пор не в классе, – сурово изрекла директриса. – Устраиваете непонятные разборки, что, как вам известно, строго запрещено.
Все четверо потупили взор и больше не пытались оправдаться.
– Значит так. Амалия Викторовна просила выделить ей нескольких человек помочь в библиотеке, – продолжила директриса. – После занятий вы вчетвером поступаете в полное распоряжение библиотекаря. Ясно? Я потом спрошу. А теперь идите на урок.
Едва они отошли, директриса повернулась к Эрику и грозно сказала:
– Послушай меня.
Эрик снова нацепил на себя скучающее выражение и, сунув руки в карманы джинсов, привалился спиной к стене.
– Слушаю.
Выдержав паузу, директриса, сверля его злым взглядом, процедила:
– Мне вот интересно, чего ты добиваешься? Действительно отправиться в колонию?
– Да ничего такого я не делал.
Она сложила губы в узкую полоску, тонкие ноздри раздулись.
– Да ты даже сейчас ведёшь себя вызывающе. Мне сказали, что там тебя подставили. Допустим, это так. Но вот ты здесь… И не успел приехать – сразу конфликт. Может, ты привык к такой манере общения, но у нас подобные выходки не пройдут. Здесь тебе не базар, так что, будь добр, веди себя достойно. Свои дворовые замашки оставь в прошлом. Потому что дрязги, ругань или, не дай бог, драки я здесь не потерплю. Ты меня понял?
Эрик еле дослушал её шипящую речь. Поделом ей прилепили кличку Чума. Прямо в яблочко. Чума она и есть.
Очень тянуло вспылить, огрызнуться, но в одном он был уверен на все сто – эта мегера не шутила и за грубость выгнала бы его в два счёта. Может, и не велика беда, но он ведь матери обещал…
Поэтому он молча выслушал и даже кивнул в конце: понял, понял. Только она, похоже, не очень-то поверила. Глядя на него всё с тем же недобрым прищуром, она вручила Эрику обе папки.
– Сейчас вы оба идёте в медицинский кабинет в левом крыле на первом этаже. Папки с вашими делами отдадите медсестре.
Эрик взял папки и обратился девчонке, которая так и стояла у кабинета директора безмолвно и неподвижно, словно прилипла к стене.
– Идём?
Она вскинула на него изумлённые глаза, круглые, тёмно-карие. Глаза перепуганного оленёнка. Смутилась, порозовела, но отделилась от стены и шагнула к нему, а затем послушно засеменила рядом.
– И повторюсь: ещё раз внимательно прочтите правила во избежание… – вдогонку им наказала директриса.