– Я же уже сказала – нет. Оставь её в покое.
– Но почему?! – чуть не взвыла Лиза.
– И правда, Лиз, – подала голос притихшая Полина, – Дима же просто её спросил, всё ли с ней нормально. Это же мелочи, ерунда… Просто физрук его дрюкнул за неё, ну за то, что чуть не зашиб… вот он и беспокоился…
– Да ну вас! Подруги, называется… – обиделась Лиза.
***
Лиза обиделась по-настоящему. Ни утром, когда встали, ни за завтраком, она ни с кем и словом не обмолвилась. Полина из-за этого чувствовала себя не в своей тарелке, то и дело пыталась её растормошить, кидала жалостливые взгляды.
Дина же едва замечала её обиженный вид. И тоже молчала, не обращая ни на кого внимание, и попытки Никиты разговорить её пропускала мимо ушей. Но вот в столовую заявились Катя и Эрик.
Лиза, поджав губы и растопырив ноздри, вперилась в них взглядом. Дина, взглянув на обоих мимолётно и как будто равнодушно, тут же включилась в беседу с Никитой.
– Что вечером будете делать? – спрашивал тот.
– В город поедем после уроков, – отвечала Дина. – У Полинки же послезавтра день рождения. Надо кое-что прикупить…
– О, точно! Где будем праздновать? Можно в нашей комнате, – оживился он. – А кто послезавтра дежурный? Кажется, физрук… Блин, он может завредничать.
– Олеську попросим, чтобы с папой договорилась, – улыбнулась Дина, осторожно скосила глаза на Эрика и поймала ответный взгляд.
На этот раз Маринеску не давил, не испепелял гневом. Он просто посмотрел, как будто случайно, но взгляд его задержался дольше обычной случайности. И отвёл глаза первым.
– … да, Дин? – что-то говорил Никита.
– Что ты сказал? – переспросила Дина с блуждающей улыбкой.
На первый урок – литературу – Дина шла в приподнятом настроении. Даже мило побеседовала до звонка с Приходько и Кутузовой, с которыми прежде едва общалась. А когда новенькая, заходя в аудиторию, споткнулась о выступающий порожек, и несколько человек захохотало, Дина лишь покачала головой, скривившись:
– О-о-очень смешно.
И смешки тотчас смолкли.
Маринеску пришёл позже, буквально зашёл в класс одновременно с русичкой.
Нина Лаврентьевна на этот раз казалась ещё более расстроенной, чем раньше. И едва в классе наступила тишина, она скорбным голосом произнесла:
– Дина Ковалевская, встань, пожалуйста.
Дина недоумённо переглянулась с Полиной и Никитой, поднялась из-за стола. Нина Лаврентьевна с минуту смотрела на неё молча, но с таким лицом, словно Дина её ударила в спину.
– Что? – не выдержала она.
– Я узнала, что Эрик Маринеску, оказывается, написал тест. И сдал его. Но ты воспользовалась предоставленным тебе доверием, – она запнулась, сглотнула и продолжила с ещё большим надрывом. – Ты проникла сюда после урока и вырвала страницу из его тетради. Ведь тебя назначили старостой, как лучшую ученицу, дали ключи в знак доверия… Кто бы мог подумать, что ты способна на такой мелкий и низкий поступок! Я не могу даже выразить словами, насколько сильно ты меня разочаровала…
Дальнейшие слова Дина не слышала. Кровь прихлынула к голове, жгла щёки, веки, шею, громыхала в ушах и висках. Никто и никогда так её не позорил. Да ещё и перед всеми.
– Ну что ты молчишь? Может, объяснишь нам, для чего ты это сделала? – негодовала русичка.
Дина видела, что новенький сразу помрачнел, будто ему это всё не нравилось. Видела и Катю, которая сидела прямо, вся преисполненная чувством выполненного долга. Никита понуро опустил голову. Да и Полина тоже. А Олеся явно нервничала. Трусила, дурочка, как будто она, Дина, стала бы кого-то сдавать.
– Что, нечего сказать? Хотя и так всё понятно. Сделать мелкую подлость тайком смелости у тебя хватило, а ответить за это… Садись, – велела Нина Лаврентьевна с таким выражением, будто ей на Дину даже смотреть противно.
Но Дина будто окаменела и продолжала стоять. Молчала и не двигалась.
– Сядь, – повторила громче Нина Лаврентьевна.
Но Дина всё так же молча взяла сумку и просто вышла из класса. Русичка что-то ей говорила вслед, но она не остановилась. Сбежала по лестнице вниз и прямиком на улицу. Там можно переждать урок.