- Ничего подобного! - возмутилась Ядвига, - Рецепт этой смеси полностью из трав составлен великим Абу ибн Синой!
- Хорошо, пусть будет не алхимия, пусть будет колдовство!
Герцогиня посмотрела в глаза министра. Они смеялись. Она поняла, что он подтрунивает над ней.
- Тебе удалось околдовать турок? - продолжил Ришелье. - Де Курнин страдает и пишет, что официально ничего не удалось.
- К сожалению, я мало чем могу усладить ваш слух! Моя приватная беседа с Селимом может только прояснить общий настрой. Турки согласны торговать с Францией. После того как они заняли Багдад, в планах Османской Порты война с моей родиной и Россией.
- Тебя это печалит? - с участием в голосе спросил кардинал.
- Да! Очень! Достаточно Жечь Посполита страдала от них… И вот новые планы, новой войны.
- Но, из-за тебя, Изабель, я не могу отказаться от выгодной торговли с Портой! - жестко сказал Ришелье.
- Матка Боска! Да с чего же вы, Ваша Светлость, решили, что я буду против торговых сношений Франции и Порты? - удивилась герцогиня, - Зачем тогда нужны были мои переговоры с ними? Мои золотые волосы, в конце концов? Блондинки для турок редкость. А к редкостям у них почтительное отношение. Селим вот сказал мне по большому секрету, что османы направляют посольство. Оно полностью официальное и одобренное султаном Мурадом. Будет в Париже месяца через три. Так что зря маркиз Курнин так убивался. Wszystko bedzie dobrze!
- Хоть я и не понял твою последнюю фразу, но догадываюсь, что она означает - все удачно или хорошо! И хоть я и не из Османской Порты, но тоже имею слабость к белокурым волосам.
После этой фразы возникла пауза. И герцогиня и министр смотрели на пляску пламени в камини.
- Я не хочу в ближайшее время покидать Париж, - наконец прервала молчание Ядвига, - Мне хочется пожить в городе, спокойно, с сыном.
- В ближайшее время для тебя, Изабель, никаких поручений не предвидется. Можешь жить в Париже и помогать Россиньолю. Лианкур же отправиться на войну.
Ядвига осторожно положила руку на сгиб локтя правой руки Ришелье. Тот болезненно поморшился.
- Давайте закатаем рукав и я посмотрю, что с рукой. Вы ее странно напряженно держите. Сильно болит?
- Да, очень. Но мне не хотелось бы на каждой нашей встречи демонстрировать проявления своей немощи! - горько усмехнулся министр.
- Мне хочется облегчить вашу боль, монсеньор! - тихо произнесла полячка, - Как бы я хотела отдать полжизни на то, чтобы вернуть вам здоровье!
- А я хотел бы вернуть десять лет назад. Забудь пока о руке! Ненадолго.
- продекламировал премьер-министр.
- Чудесные стихи, - вздохнула Ядвига, - но тут не глина, а шкура медведя…
С мрачным выражением на лице Ядвига заканчивала перевязку.
- Я вижу, что ты в ужасе! - Ришелье криво усмехнулся. - Ты можешь обмануть кого-нибудь другого, но не меня. Неужели все так плохо?
- Я не знаю, Ваша Светлость, - глухо ответила герцогиня, - надо прозондировать этот свищ. Скорее всего причина внутренняя. Вы были на войне, замерзали… Может быть еще иные причины. Излишняя нервозность тоже не способствует заживлению.
- Это приведет к моей гибели? - спросил министр.
- Не знаю! Возможно!
- Ого! Великая лекарка из Польши не знает?!
- Я не всесильна! Процесс можно приостановить, но ведь для этого нужен длительный отдых и длительное лечение!
- Это не реально, Изабель!
- Это-то я и имею ввиду, - Ядвига тяжело вздохнула, - Вы не умеете себя щадить. Но возможно надо шепнуть пару слов герцогине д'Эгийон?
- Ла-Комбалетта и так беспрестанно мучит меня своими наставлениями! Нет уж, герцогиня, увольте! У меня есть врачи, которые обещались мне помочь.
- Ах, да… Ваши врачи! Помниться Ситуа давал вам ртутные таблетки из Китая! Я еще удивлялась, что вы вообще выжили после их применения!
- Таблетка была одна. Другие я не стал применять. Если ты не знаешь, как меня лечить, то не мешай это делать другим.
Кардинал с трудом поднялся с кушетки. Взглядом поискал трость. Ядвига также встала. Увидел растерянный взгляд министра она подошла к камину и совсем рядом с решеткой подобрала с пола трость.
- Она упала, - объяснила женщина протягивая трость Ришелье, - когда брошенный вами шлафрок задел канделябр.
Кардинал нахмурился. Ему сейчас не хотелось вспоминать о своей слабости.
- Обойдусь без подробностей! Благодарю за находку. А еще я хотел сказать, что ныне уже всего было достаточно и все исчерпано. Надеюсь, что ты все поняла!
Да. Простите мой тон и мои слова. Я поняла достаточно.
Ришелье быстро покинул помещение. Ядвига осталась одна в ожидании Антуана, который должен был вывести ее через потайной ход.
Черт, черт, черт, - шептала она меряя шагами комнату, - Он ведь так опасается насмешек или отвращения. Да и жалость не переносит! Какая я глупая курица.
Антуан уже имел честь видеть раздраженного Ришелье, а теперь видел взволнованную герцогиню.
Что вы ему сказали, мадам? - спросил он у мечущейся Ядвиги, - Наш Несравненный был бледен от ярости как полотно и бросил мне так: "Забери ее и больше никогда сюда не води!" Будто бы я осмелился привести Вашу Светлость без его дозволения!
Я ничего не сказала… Я просто показала, что меня пугает нарыв на его правой руке. Впрочем это даже не нарыв, а свищ. И это действительно страшно.
Понятно, - Антуан облизнул пересохшие губы, - Герцогиня д'Эгийон однажды упала в обморок, когда увидела язвы на руке своего дяди. Об этом даже песенка есть. А он так старается скрывать любое проявление своей физической немощи. А тут еще и Ваша Светлость его болячки испугалась.
Антуан! Не мели чепухи! Я испугалась не самого по себе свища, а испугалась за жизнь кардинала. Такими болезнями не шутят! Но смотрю, что и он, и даже ты, истолковали это неправильно. А он… Он просто-напросто отказался от меня… Совсем. Все. Уходим. Я хочу домой. Меня там ждет сын…
Проводил герцогиню? - спросил уже лежащий в постели Ришелье у своего поэта.
Да, Ваше Высокопреосвященство, - Антуан приблизился к изголовью, - герцогиня уехала домой. Она была весьма растроенная.
Есть от чего! - министр покусывал ус, - Я был груб с ней. Думаю, что девчонка этого не заслужила. Но я не мог справится с собой. Да и поздно каяться теперь. Тем более, что я еще до ее приезда думал о целесообразности разлуки.
Вы разлюбили прекрасную герцогиню? - глаза шута-поэта стали круглыми и влажными.
Эх, мастер Годэ! Не бросайся такими словами как любовь в этих покоях. Моё сердце приучено к печали по близким мне друзьям. Переживу и это.
Ну что же сделала, прекрасная дама моего сердца, - печально произнес поэт, что Ваша Светлость разлучается с ней?
Ни-че-го! - раздельно произнес Ришелье, - Довольно того, что я накладываю на себя мучительные покаяния, за то, что презрев обеты, предался греху сладострастия. Это ведь не может продолжаться вечно? К тому же я уже так измотан душой и телом, что стал стар до срока… Пришло время нашей разлуки. Изабель молода и переживет ее. Я же настолько погружен свои занятия, что просто не буду иметь лишнего повода думать о ней. Ну а ты можешь пытаться завоевать ее сердце…