– А я и не говорю, что плохо, – не стала она отводить глаз от его зрачков (недаром же они изучали на факультете журналистки психологию). – Чувственный мужчина – это очень ценно.
С чего это она такое высказала, ей и самой было не ясно, но получилось это хорошо, судя по реакции политика.
– Вы так считаете? – приятно удивился он. – Давайте воды вам еще подолью, а то жарковато становится. У меня есть в холодильнике прохладная. Ничего, что без лимона? Секретарша-то уже ушла.
– Ну да, так и считаю. А еще воды хорошо бы.
Поднимаясь с кресла, политик чуть дольше и, как бы задумчиво, задержал на ней взгляд, и она улыбнулась ответ, как бы поддерживая развитие интриги. Получился отличный ход, ведь он даже обернулся к ней, открывая дверцу холодильника.
«Вот что значит умело использовать сексуальность!» – похвалила она в мыслях себя.
Между тем, вернувшись со стаканом воды, политик сел и, придвинувшись к ней еще ближе в своем кресле, «случайно» коснулся ее ногой.
«Да и подсекать не надо. Сам на сковородку лезет! – вновь довольно усмехнулась она про себя и, само собой, не стала отодвигаться, хоть это и начинало уже волновать, мужик-то явно возбуждался. – Играем дальше, но как бы не заиграться тут с этой ролью, – подумала она».
– Спасибо, – благодарно улыбнулась ему она, вновь применяя технику «липкий взгляд» с задержкой взгляда глаза в глаза. Она многое запомнила из того учебника.
И вот это-то оказалось уже лишним! Передавая ей стакан из рук в руки и не глядя на них вниз, политик случайно пролил воду на ее ногу, его неловкость можно было понять.
– Ах, черт! – подскакивая с кресла, ругнулся он. – Извините, сейчас салфетки дам. – И. выхватив из заднего кармана брюк бумажные салфетки, политик тут же опустился на колени и начал промокать воду на ее ноге. И все это произошло настолько быстро, что она не успела даже среагировать на такую прыть.
– Да… я… – аж, растерялась она.
– Ну как же я так неловко?! Даже неудобно как-то, – приговаривая, продолжал он промокать с ее колена воду, ну, а поскольку ноги были закинуты одна на другую, вода, естественно, текла по верхней из них вниз – в сторону трусиков.
И, нет бы ей вскочить тут же с кресла, стряхивая самой воду, а она оторопела, откинувшись на его спинку от неожиданности; оторопела и все, не зная, что делать в такой ситуации. Не по рукам же ей было бить политика. Что-то как-то роль эта ее не туда завернула этого плейбоя, и как тут ей было дальше играть?
А он, возможно, принял такую ее реакцию за согласие, или, возможно, просто обнаглел под воздействием ее двусмысленных взглядов, но стал стремительно увлекался этой своей «помощью». Очередное дуновение вентилятора вновь открыло его взору ее трусики, и промокашка салфетки, догоняя каплю воды, заскользила в их сторону. Ее риск подошел к явной грани, а Любовница в роли все сильней отпихивала Личность. Ситуация на глазах обострялась, и она аж выронила блокнот в растерянности, держа стакан с водой в другой руке.
– Да… я… сама, – вновь попыталась было она придержать прыть политика, но, словно ее не слыша и дальше промокая салфеткой вдоль ноги, он приподнял голову, продолжая прерванный разговор.
– Вы действительно цените чувственность в мужчинах? – голос его при этом уже отдавал хрипотой, а во взгляде засветилась похоть – похоть любвеобильного самца. Это невозможно было не заметить, она умудрилась его конкретно завести своей игрой, он оказался еще азартней ее.
– Конечно, ценю. В наше-то циничное время, – придерживающе положив свою ладонь поверх его руки, постаралась невозмутимо ответить она.
«Спокойно, это работа! – чуть отойдя от первоначальной растерянности, успокаивала себя она, хоть и остро ощущала наглое тепло мужской ладони на своем бедре. – Просто роль и все, просто роль и все… Спокойно, спокойно…»
Но в голове все было не так просто, и это, конечно, волновало, политик буквально излучал флюиды желания, все так же стоя на коленях вблизи нее.
– А знаете, когда встречаешь такую девушку… – начал он теперь уже поглаживать ее ногу. – Сразу обо всем на свете забываешь.
«Ага, и об уже назначенном свидании», – пыталась продолжать работу она, остро чувствуя, как его пальцы крадутся вверх вместе с ее ладонью, придерживающей их. Политик все больше наглел, и она начала теряться. Или может это ее сексуальность стала воздействовать на ее же мозги.
– Вот… так уж… и обо всем? – старалась собраться она, уводя разговор в сторону, в то время как, преодолевая ее робкое сопротивление, ладонь политика подползала уже к трусикам.
И она вдруг ощутила, что такой напор обезоруживает ее, а между ног теплеет.