Человек, безобразие которого было настолько непоправимо, что создавало впечатление почти благородства.
Он был одет в темную тройку, видимо, прекрасно сшитую, но в данном случае портновское искусство было бессильно перед ошибочной выкройкой природы.
Я вспомнил, что сказал Энгер, банкир:
«Коллекционирование произведений искусства было единственной его расточительной причудой. Если бы он мог, то и одежду покупал бы в магазине готового платья».
Ни одного портрета хозяина в доме.
Он был настоящий эстет…
На снимке он стоял в официальной позе — одна рука засунута за борт жилета, другая обнимает молодую жену. Но глаза он отвел в сторону. Ему было не по себе. Он понимал, что объектив бывает жестоким даже в особые дни, которые тем не менее полагалось обязательно запечатлеть.
Он хранил фотографию на дне этюдника.
Как и журнальные иллюстрации, для вдохновения?
Я посмотрел внимательно на холст, стоявший на мольберте Карандашные штрихи образовали различимый рисунок: два овала. Лица. Лица, расположенные на одном уровне Щека к щеке. Ниже, по-видимому, начальные наброски торсов. В нормальных пропорциях. Правый с плоским животом.
Искусство как способ исправления ошибок. Попытка Артура Дикинсона на пути постижения мастерства.
5 марта 1971 года.
Мелисса родилась в июне этого года. Артур Дикинсон не дожил нескольких недель до презентации самого своего ценного творения.
В этом снимке было и еще нечто такое, что поразило меня, пожилой, невысокий, невзрачный мужчина рядом с молодой, высокой и красивой женщиной.
Супруги Гэбни Безуспешная попытка Лео обнять жену за плечи.
Он был нормального роста, несоответствие было менее драматичным, но схожесть впечатления оставалась поразительной.
Возможно, по той причине, что муж и жена Гэбни стояли утром точно на этом же месте.
Возможно, я был не единственным, кому это бросилось в глаза.
Отождествление врача с пациентом.
Схожесть вкуса в отношении мужчин.
Схожесть вкусов в отношении интерьеров.
Кто на кого повлиял?
Загадка курицы и яйца, посетившая меня, когда я сидел в кабинете Урсулы, сейчас вернулась и принялась мстительно долбить мозг.
Я подошел к полке с вертикальными гнездами. На ярлычках под каждым гнездом были от руки написаны фамилия художника, название картины, ее описательные данные, даты создания и покупки.
Сотни гнезд, но Артур Дикинсон был человеком организованным, коллекция располагалась в алфавитном порядке.
Кассатт, между Казалем и Коро.
Восемь гнезд.
Два из них были пусты.
Я прочитал этикетки.
Кассатт, М. Поцелуй матери. 1891. Акватинта, сухая игла и мягкий грунт. Катал.: Брискин 149. 13 5/8 х 8 15/16 дюйма.
Кассатт, М. Материнская ласка. 1891. Акватинта, сухая игла и мягкий грунт. Катал.: Брискин 150. 14 1/2 х 10 9/16 дюйма.
Остальные шесть на месте, в рамках и под стеклом. Я осторожно вытянул их посмотреть. Все черно-белые, ни одной на тему матери и ребенка.
Не хватало двух лучших эстампов.
Один украшает серую комнату пациентки, другой — кабинет врача.
Я стал вспоминать, как вели себя супруги Гэбни сегодня утром.
Лео пытался передать сочувствие. Но не преминул сказать мне, что считает версию Чикеринга о самоубийстве чепухой.
Потому что она подрывает его репутацию.
Урсула функционирует на совершенно ином уровне.
Прикоснулась к чосеровской двери так, словно та вела в храм.
Или в сокровищницу.
Я подумал о нигде не фигурирующих Джининых деньгах «на мелкие расходы». О двух миллионах…
Вдруг да подарки не ограничивались областью искусства?
«Лечебные» переводы как путь к обогащению? Зависимость и страх могут вызвать у человека что-то вроде рака души. Тот, кто предлагает исцеление, может называть любую цену.
Я стал думать о тех подарках, которые преподносились мне. В основном это были рукотворные изделия детей — кухонные прихватки, рамки из палочек от фруктового мороженого, рисунки, глиняные фигурки. Мой кабинет дома был завален ими.
Что касается подношений от взрослых, то я взял себе за правило принимать лишь подарки типа символических — цветы, конфеты. Корзиночку фруктов в желтой бумаге. Все имеющее более значительную или непреходящую ценность я отклонял. Сделать это так, чтобы не обидеть человека, порой стоило немалых ухищрений.