Может, он так восстанавливает душевное равновесие?
Или он действительно овладел искусством оставлять прошлое в прошлом?
Может, в один прекрасный день я позвоню ему и попрошу дать мне несколько уроков.
Было без десяти десять, когда я вернулся в Сассекс-Ноул. Одинокая полицейская машина все еще патрулировала улицы. Должно быть, я уже прошел проверку, потому что никто меня не остановил, когда я подъехал к воротам.
Голос Дона Рэмпа по переговорному устройству звучал сухо и устало.
— Нет, все еще ничего. Подъезжайте.
Ворота медленно открылись, и я проехал. На участке были включены дополнительные лампы, и их свет, яркий и холодный, создавал имитацию дневного освещения.
Других машин перед домом не было. Чосеровская дверь была распахнута. На пороге стоял Рэмп. Он был без пиджака.
— Совершенно ничего не слышно, — сказал он, когда я поднялся по ступеням. — Что говорят доктора?
— Ничего стоящего. — Я сообщил ему о звонке Урсулы относительно Мелвина Финдли.
Его лицо вытянулось.
Я спросил:
— От Чикеринга еще что-нибудь было?
— Он звонил примерно полчаса назад. «Ничего нового, с ней, вероятно, ничего не случилось, не волнуйтесь» — ведь речь идет не о его жене. Я спросил его, не стоит ли связаться с ФБР. Он утверждает, что те не станут влезать в это дело, пока нет оснований считать, что имело место похищение, причем желательно, чтобы было похоже на вывоз жертвы за пределы штата.
Он всплеснул руками, потом безвольно уронил их.
— Жертва. Я и думать не хочу о ней как о жертве, но…
Он закрыл дверь. Холл освещен, но дальше дом был погружен в темноту.
Он направился к выключателю, расположенному по другую сторону от входа, шаркая ногами по мраморному полу.
— Ваша жена когда-нибудь говорила вам, почему Макклоски это сделал? — спросил я.
Он остановился полуобернувшись.
— А почему вы спрашиваете?
— Хочу понять ее — как она отнеслась к нападению.
— Как отнеслась — в каком это смысле?
— Жертвы преступления нередко решают провести собственное расследование, выяснить какие-то факты и детали. Хотят получить информацию о преступнике, о его мотивах, стремятся понять, в силу каких причин они сами стали жертвами. Хотят понять смысл случившегося с ними и как-то оградить себя на будущее. Ваша жена предпринимала что-нибудь в этом роде? Дело в том, что никто, похоже, не знает, какой мотив был у Макклоски.
— Нет, ничего такого она не предпринимала. — Он пошел дальше. — Во всяком случае, насколько мне известно. И она понятия не имела, почему он это сделал. Откровенно говоря, мы об этом почти не разговариваем: я принадлежу ее настоящему, а не прошлому. Но она действительно говорила мне, что этот ублюдок отказался признаться, — в полиции ничего не смогли от него добиться. Он был пьяница и наркоман, но это ничего не объясняет, верно?
— Какие наркотики он употреблял?
Рэмп протянул руку, щелкнул выключателем и осветил огромную комнату в передней части дома, в которой Джина Рэмп и я сидели вчера в ожидании Мелиссы. Вчерашний день казался древней историей. Графин с горлышком, похожим на лебединую шею, наполненный какой-то очень прозрачной жидкостью янтарного цвета, стоял в окружении нескольких старомодных бокалов на крышке переносного бара из красного дерева Он протянул мне бокал. Я отрицательно покачал головой. Он налил себе с палец, поколебался, удвоил порцию, потом закрыл графин пробкой и отхлебнул.
— Не знаю, — сказал он. — Никогда не интересовался наркотиками. Дальше этого, — он поднял бокал, — да еще пива я не захожу. С ним я не был близко знаком — встречал время от времени в студиях. Это был настоящий прилипала. Цеплялся к Джине, словно пиявка. Ничтожество. Голливуд кишит такими типами. Своего таланта у него не было, так он искал девушек, которые позировали бы для фотографий.
Он прошел дальше в комнату, ступая уже по ковру, который заглушил звук его шагов и восстановил в доме тишину.
Я последовал за ним.
— Мелисса уже вернулась?
Он кивнул.
— Она наверху, у себя в комнате. Прошла прямо наверх. Вид у нее был совершенно разбитый.
— Ноэль все еще у нее?
— Нет, Ноэль вернулся в «Кружку» — это мой ресторан. Он работает у меня — паркует машины, убирает со столов, подает. Славный парнишка — действительно сам пробивает себе дорогу, и у него неплохое будущее. Мелисса ему не пара, но, по-видимому, ему придется в этом убеждаться самому.
— В каком смысле не пара?
— Слишком умна, слишком красива, слишком капризна. Он безумно в нее влюблен, и она просто ходит по нему ногами. Но не из жестокости или снобизма, а потому, что такой у нее стиль. Она просто идет прямо вперед, не думая.