Вряд ли кто-то был здесь с нашего прошлого посещения.
Тяжёлым шагом Макс проследовал к той самой комнатке под лестницей, вставив маленький, едва заметный ключик в скважину.
Когда дверь распахнулась, мне вовсе не требовалось приглашения. Знала, что на этот раз никакой экскурсии не будет.
Молча проследовала за ним, спускаясь вниз по узкой лестнице. Он не протянул руку. Не волновался, что я могу упасть или хотя бы подвернуть ногу при таком скверном освещении. Только лишь, когда оставалась последняя ступень, он вдруг резко развернулся и подхватил меня на руки.
В нос ударил моментально въедающийся под кожу горьковато-сладкий аромат его парфюма. Голова закружилась. Если бы силой не впечатал в свою грудь, жадно сминая ладонями мои ягодицы, не смогла бы сохранить равновесие.
Смотрела в его чёрные, блестящие от ненависти и желания глаза, и понимала, что просто схожу с ума. Потянулась к чувственным, таким манящим губам, но он увернулся.
Красивое лицо исказилось в жёстком оскале. Именно оскале, не о какой улыбке не шло и речи.
Пронёс меня по комнате и просто швырнул на постель.
Пару секунд ничего не делал, просто смотрел своим невыносим, заставляющим сердце испуганно сжиматься в груди взглядом, а после начал медленно расстегивать пряжку ремня.
Откинулась на подушку, уставившись в пожелтевший от сырости потолок. Сама комнатка наводила мрачные мысли, но сейчас я была просто не способна хоть о чем-либо думать.
Он грубо подтянул меня к себе за лодыжку, разведя мои ноги в стороны и согнув их в коленях.
Жалобно прикусила губу, не сдержав болезненного стона, когда задрал юбку на пояс и в секунду разорвал трусики.
Вошёл сразу двумя пальцами, вырвав из моего горла жалобный вскрик.
Вцепилась ладонями в простынь, потянулась к его губам, но он грубо опрокинул обратно на постель.
- Изголодалась? Под кабана своего не ложилась что ли? Или он даже пальцами работать не умеет?
Ухмылялся, с триумфом наблюдая, как моё тело отзывается на каждое его прикосновение.
Чёртов ублюдок. Ненавидела, любила и хотела его с одинаковой силой.
Изогнулась в болезненном наслаждении, когда разодрал ворот блузки, спустил чашечки лифчика и грубо обхватил ладонью изнывающую грудь.
Пройден очередной рубеж. С ним перестала стесняться всего.
Несмотря на его дикую ненависть и испепеляющее желание разорвать меня на части во всех смыслах, знала, чувствовала, что горит в том же огне.
Жёстко таранил меня пальцами одной руки, второй до боли сжимал сосок, заставляя меня жалобно всхлипывать и извиваться на уже скомканных простынях.
- Каждую ночь тебя трахает? Как скоро под него легла? Ты не задыхаешься под слоем его жира?
Смотрела в его искажённое от страсти и ярости лицо и умирала от безумного желания почувствовать вкус его губ, но понимала, что в очередной раз оттолкнет. Ни о какой нежности теперь не шло и речи.
Как же скучала. Только сейчас поняла, что и не жила без него совсем. Все дни превратились в обычную рутину.
Когда наконец почувствовала его внутри, закричала так громко, что, наверное, мой крик прорвался сквозь толстые стены подвала.
Вцепилась в сильные руки, на которых толстыми жгутами проступили вены, попыталась как-то подстроиться. Всего несколько секунд жалких попыток хоть на несколько мгновений перехватить инициативу были сразу жёстко пресечены.
Он придавил меня к матрасу всем своим мощным телом и начал двигаться с такой яростной силой, что мне оставалось лишь жадно хватать губами воздух и морщиться от адского наслаждения, вперемешку с едкой болью. И физической, и моральной.
Слишком отвыкла от такого секса. Забыла, до какой грани может довести ТВОЙ мужчина в постели, и наверное, поэтому прокусила губы до крови, расцарапала ему всю спину и всё же сорвала голос, сокращаясь вокруг его каменной плоти.
Мой мужчина. Плевать, сколько мы может не видеться, не общаться и упорно пытаться вычеркнуть друг друга из памяти. Всё равно он мой, а я его. Черт знает, что это. Физиология или что-то большее, но у меня нет сил противиться этой лавине.
Через пару минут он последовал за мной. Лицо исказилось в гримасе болезненного наслаждения, резко вышел из меня, грубо схватил за волосы и притянул мою лицо к своему паху, уткнувшись налитой кровью головкой в мой приоткрытый рот и заставляя проглатывать солёную горячую жидкость до последней капли.