Только вот здравый смысл, хоть какие-то доводы рассудки утопали под лавиной его оскорблений, унижений, какого-то маниакального желания раздавить, просто уничтожить меня морально.
И до сих пор не научилась не реагировать. Реакция всегда одна и та же. Либо бросаюсь в слезы, замыкаюсь, распускаю нюни, либо отвечаю ещё большей агрессией и нападками, как сейчас.
Когда он рванул машину с дороги в сторону леса, из моего горла вырвался истошный крик. всё же я не ожидала, что он обезумел до такой степени.
Мы неслись между красивыми, густо усаженными елями, каким-то чудом не врезавшись ни в одно дерево. Правда иголки и ветки, наверное, расцарапали все двери и окна, но Максу, кажется, было наплевать.
Как только мотор заглох, он резко дёрнул меня на себя. Вцепился лдонью в волосы, выкручивая их, намеренно причиняя боль, глядя с диким триумфом и нескрываемым удовольствием в мои переполненные слезами глаза.
- Ты права. Нет никакого смысла держать такую бесполезную, бесчувственую, лицемерную тварь и ждать очередного удара в спину. Сколько уже успела наговорить?
С каждым словом мужские пальцы на моём горле сжимались всё сильнее, а цепко удерживающие взгляд чёрные глаза наливались кровью.
Наверное, теперь и впрямь настал мой конец. Хотя бы перед смертью нельзя позволить себя унизить. Он не дождётся ни слёз, ни мольбы.
- Достаточно, чтобы упечь тебя до конца жизни.
Хищный оскал. Дёрнул на себя с такой силой, что я оказалась сидящей на его бёдрах, плотно прижатая к сильной, лихорадочно вздымающейся мужской груди.
Чувствовала обжигающее дыхание на своих губах и изнывала от желания выдрать воздух из его горла, но пальцы на моей шее сжимались всё сильнее, и я вновь чувствовала, как сознание постепенно начинает затуманиваться.
- Жаль, что не увидишь плоды своих стараний. Твоя никчёмная, никому не нужная жизнь оборвётся намного раньше. Пришло время заткнуть тебе рот раз и навсегда.
- Так заткни... - едва шевеля посиневшими губами, чувствуя, как его свободная рука пробирается ко мне под юбку, разрывая колготки, заставляя тело содрогнуться от вновь накатившей волны томительной дрожи. Чёрт, даже сейчас, на грани жизни и смерти, меня мучает дикое возбуждение. Я такое же голодное, похотливое животное. Мы и правда друг друга стоим. - Или боишься, что больше не найдёшь такой игрушки? Есть во мне польза или нет, мы оба знаем, что на твою игрушку большой спрос, особенно после твоих уроков...Я уже поблагодарила тебя за восстановление потрясающей сексуальной жизни с мужем?
Думала, после этих слов, он, наконец, приведёт свою угрозу в исполнение. Как сам и обещал, заткнёт мне рот и покончит со всей этой затянувшейся игрой.
И он заткнул. Только совсем не так, как я думала.
В какой-то момент пальцы на моём горле разжались, но я успела сделать лишь один вздох, прежде чем горячие губы с дикой жадностью набросились на мой рот, вновь лишая возможности дышать и выпивая остатки воздуха.
Завёл мне руки за спину, одной ладонью удерживая их вместе за запястья, а другой разрывая на мне бельё.
Секунда, и вместе со звуком расстёгивающейся ширинки я чувствую, как его член заполнил меня одним мощным ударом, заставив застонать, как раненное животное, прямо в терзающие безумными поцелуями мужские губы.
я понимала, что это самое настоящее помешательство, навождение, сумасшествие, но не могла остановиться.
Кусала его за губы в ответ, до крови, наслаждась солоновато-металлическим привкусом у себя во рту. Двигалась в так его диким толчкам, крутила бёдрами, дёргалась, как в самом неистовом танце, отдаваясь этому огню целиком и полностью.
Его глухие стоны, хриплое рычания, закатывающиеся в экстазе глаза - все это отзывалось импульсами острейшего удовольствия во всём теле.
Я вырвала руки из захвата, сама разодрала на себе блузку, спустила лифчик, жадно зарываясь дрожащими пальцами во влажные волосы и вжимаясь налитой грудью в его жадующий рот.
Он до боли кусал соски, царапал нежную кожу колючей щетиной, ни разу не дотронулся до клитора, но при этом меня прострелила такая мощная, острейшая волна оргазма, что звенящий в ушах шум не мог уняться ещё несколько минут.
Он последовал за мной почти сразу, сдавленно рыча, зарываясь лицом в мои груди и сжимая бёдра до посинения.
В этот момент я поняла, что никогда и не с кем не будет ничего подобного. Я могу ненавидеть его. Бояться. Презирать. Ревновать, но всегда буду принадлежать ему.