Подскочил с дивана вместе со мной, перегородив путь.
- Значит с семьёй дело? Ты последний месяц сам не свой. Бухаешь по чёрному, девок пачками таскаешь, наркотой вот баловаться начал, хотя раньше за тобой не замечали. Я слышал, баба у тебя какая-то была...
- Бабы у меня, как ты правильно сказал, пачками меняются каждый день, - даже в том состоянии я не собирался ни с кем обсуждать Оксану. Её тема просто априори была под запретом. - А с семьёй никаких проблем. Откуда им взяться, если семьи нет?
Перекинул тогда смеющуюся и уже обкуренную Клео через плечо и понёс в комнату.
Оба вышли оттуда уже под утро. Я в абсолютно невменяемом состоянии, смятой рубашке и с жутким запахом перегара, она почти голая, с пачкой стодолларовых купюр, и автографом в виде спермы на своём красивеньком личике.
Тогда я опустился на самое дно. Всё шло по наклонной, валилось из рук, катилось ко всем чертям. Не мог ни на чём сконцентрироваться, просирал сделку за сделкой, настраивал против себя большую часть акционеров и понимал, что долго так не протяну. Уверен, ещё несколько месяц подобной жизни и меня бы настигла участь Савицкого.
Даже в том состоянии прекрасно это понимал, но не мог, да и просто не хотел что-то с собой делать.
Смешно звучит, но взрослый сороколетний мужик, сконцентрировавший в своих руках такие деньги и власть, чувствовал себя будто перееханный катком после разрыва с женщиной.
Думал о ней сутками напролёт в буквальном смысле. Не было не то что ни дня, даже пары минут, когда её глаза, улыбка, губы и впитавшийся в каждую клеточку тела запах оставляли моё сознание.
Тосковал, наверное, сильнее, чем преданный пёс по своему бросившему хозяину. Ненавидел, как никого и никогда в своей жизни. Ну ладно ушла. Я ведь сам предлагал и давал ей такое право.
Знал, что далеко не лучший для неё вариант, и она заботится в первую очередь о детях. Но как ушла. Неужели, после всего, что было, я не заслужил хотя бы нормального, человеческого разговора?
Но больше всего мучила ревность. Адская, разъедающая до самых костей. Стоило только представить, как ложится под свою свиноферму и тянуло блевать.
Трахал по две, по три новых девки за день. Все блондинки. Все под её типаж. Трахал жёстко, так, чтоб скулили, цеплялись зубами в наволочку и молили о пощаде. А я врезался в их худосочные тела, вжимал лицом в подушку, лишь бы не думать, что это очередной суррогат, и представлял её.
Только дикий секс, крепкий алкоголь и порошок помогали забыться.
Конечно, долго бы такой ритм жизни не вытянул.
Вполне, возможно, боссы уже начали строить планы, как меня слить, и ещё месяц-два, и местное кладбище пополнилось бы свежей могилой, если бы не ОНА.
Понятия не имею, почему женщины играют в моей жизни такие судьбоносные роли.
Надя. Первое чувство. Первая наваждение. Боль на долгие годы.
Оксана. Настоящая любовь. Страсть. Одержимость. Непроходящая тоска.
Лика...Друг. Близкий, родной человек. Единственная девушка, сумевшая подобраться к сердцу и не воткнувшая в него нож.
Я не любил её, но испытывал нежные чувства и, наверное, какое-то влечение.
В конце концов, надо было быть импотентом, чтобы не реагировать на такую красоту.
Она появилась, когда я уже почти начал разлагаться в мареве бесконечного пойла, шлюх и запрещёнки. Точнее выразиться, она никуда и не исчезала, просто поняла, что сам уже не выплыву, и взяла всё в свои руки.
Сначала приняла на себя функцию фактически мамочки. Следила за всеми моими звонками, встречами, не позволяла выпить даже лишний стакан, пресекала любую попытку прорваться в заведение Клода или всегда ехала со мной.
Через пару месяцев, когда более-менее очухался, вновь заняла место в моей постели. Я понял, что даже соскучился по ней и в этом плане тоже.
Всё-таки любовницей она была фантастической. Умела доставить мужчине такое удовольствие, что потом ещё целые сутки приходилось отходить, как от самого тяжелого похмелья.
Со временем вытеснила всех остальных женщин, как-то незаметно даже для меня прервала моё общение с прежними пассиями, постепенно, медленно и очень грамотно возвращала меня к прежней жизни. Той, в которой не было Оксаны, но при этом и не подпускала других девок. Точнее, я сам от них отказался, после такого марафона нескончаемого блядства. Понял, что самому тошно от всей этой грязи.
Правда, момент, когда начали фактически жить вместе даже не уловил. Она просто оставалась у меня каждую ночь.