Я до сих пор ни понимаю, почему он отпустил меня.
В голове звучали жёсткие, произнесённые едва ли не приказным тоном слова поддельника.
"Кончай её, чего ты медлишь? Хочешь, чтобы это я сделал? Дай мне пушку. Твою мать, либо дай мне ствол, либо грохни её сам. Нам ещё от трупов избавляться".
Я прощалась с детьми. Глаза раздирало от слёз, а я суддорожно цеплялась за расплывающиеся мордашки моих малышей. Ванечке всего семь, Кирюша на год младше, а Софа...она ведь даже не будет меня помнить.
Не знаю, кто из них исполнял какие роли, но, по-видимому, слова поддельника не имели для НЕГО внушительной силы. Иначе бы я уже давно была мертва. Но время тянулось, я чувствовала стекающую по ладоням кровь, прокусывала до выступающих капелек крови побелевшие, дрожащие губы и ждала выстрела, которого так и не последовало. Вместо него этот властный, въедающийся под кожу приказ:
- Смотри на меня. Открой глаза. Хочу их увидеть. Смотри на меня СЕЙЧАС!
Мёртвое лицо Савицкого мне не удастся забыть никогда. И через двадцать, тридцать, уверена, что и сорок лет эта картина всегда будет стоять перед глазами, как и его взгляд...Я не хотела с ним встречаться. Не хотела вообще на него смотреть, наверное, подсознательно надеясь, что так у меня появится хоть какой-то шанс уйти живой. Ведь, если жертва не видела нападавшего, не сможет составить фоторобот, описать какие-либо приметы, а позже опознать, преступнику нечего её опасаться?
Но тогда зачем он сам, САМ вынудил меня встретиться с ним взглядом? Так же, как лицо Савицкого, я запомню эти глаза НАВСЕГДА. Слишком чёрные, слишком дикие, слишком гипнотические и пугающие. Наверное, именно так хищник смотрит на свою добычу в ту секунду, когда готовится к смертельному прыжку.
Я знала, была уверена, что он убъёт. В ту секунду, когда попала во власть этих глаз, мысленно я попрощалась с жизнью. Тихим, почти беззвучным голосом прошептала слова любви своим львятам и ждала выстрела. Только пусть быстро. В одну секунду. Не хочу боли. Боюсь...
Но выстрела не было. Мы смотрели друг другу в глаза. Он не моргал, и я то же. Шли секунды. Тишину в салоне разбивали мои жалкие всхлипы, его ровное дыхание и непрекращающиеся ругательства мужчины за рулём.
Его я разглядела очень хорошо. Коротко остриженные русые волосы, тёмно-зелёные глаза, хмурое, осунувшееся лицо, над верхней губой небольшой, затянувшийся шрам. На вид сорок, может, сорок пять лет. Теперь я не сомневалась, что уже точно видела его раньше. Это не паранойя. Если он работал с Савицким, то вполне возможно они вместе заходили в ресторан. Как знать, вероятно, когда-то я перекинулась с ним парой фраз...А тогда в машине он горел от желания поскорей отправить меня в другой мир. Конечно, вряд ли речь шла о личной неприязни. Он просто хотел поскорей избавиться от случайного свидетеля и закончить дело.
В какой-то момент, видимо, устав ждать действий от напарника, он сам выхватил ствол. Если всё это время мне удавалось сидеть относительно тихо, проглатывая даже жалостливые всхлипы, то в эту секунду я закричала. Закричала так громко, что даже сама испугалась, откинулась назад и ударилась головой о стекло. Поняла, что пришёл конец. Этот не пощадит.
Но он не успел. Просто не успел, потому что его собственный поддельник среагировал моментально, навалился на него всем телом и вырвал пистолет обратно. Между ними завязалась потасовка.
- Гор, ты рехнулся? Какого, мать твою, чёрта? Чего медлишь? Или ты её ментам в качестве бонуса хочешь подкинуть? Вряд ли они заценят.
- Заткнись. Её не тронем. Пусть идёт.
Я не верила своим ушам. Отпускает...Он действительно меня отпускает?
Второй напарник пребывал в таком же шоковом состоянии с подобного поворота событий.
- У тебя с башкой всё в порядке? Отпускаем? Чтобы эта сука начала тявкать в ближайшем муссорском участке? Мы Саву завалили, ты в курсе? Не пацана с обоссаного подъезда, а Сергея Савицкого, который в руках бабла держал больше, чем добрая половина наших олигархов!
- Её НЕ тронем. Будет молчать.
- Без свидетелей. Чисто. Таков был уговор. Что мы скажем Греку и всем остальным?
- Что всё прошло чисто, как обещали. Нас не засекли. А ОНА будет молчать. Ведь так, милая? Ты разве что-то видела?
Я отрицательно мотала головой, продолжая зажимать рот ладонью и давиться от слёз. Я была готова ползать на коленях, умолять и клятвенно обещать, что не пророню ни слова, но меня трясло с такой силой, что просто сдвинуться с места стало невыполнимой задачей.
Они пререкались ещё достаточно долго. Каждый стоял на своём, и в итоге, "водитель" сдался.