- Под твою ответственность. Если что, сам будешь её потом вылавливать.
- А я и не отпускаю. Просто разрешаю вернуться домой. На время.
Он потянулся ко мне, почти навалился сверху всем телом, от чего я ещё сильней вжалась в кресло и почувствовала, что начинаю терять сознание, то ли от страха, то ли от его близости, то от этого горького, с мускатными нотками аромата парфюма. Но уже через секунду, дверца автомобиля с моей стороны распахнулась, и я бувально вывались на землю, жадно хватая истерзанными губами свежий, морозный воздух и с ужасом впитывая в себя его последние слова.
- Мы ещё встретимся. Никуда не ходи. Никому ничего не рассказывай. Я сам тебя найду. Обещаю, вторая и все последующие встречи будут куда приятней.
Полночи я бежала почти раздетая, со сбитыми, едва сгибающимися ногами вдоль лесополосы, и до сих пор не верила, что жива. Он отпустил. Я старалась не думать о последних словах. Была ли это угроза? Что он имел в виду?
Успокаивало только одно. Если бы хотел убить, застрелил бы без лишних вопросов. Но я жива. Я могу вернуться в семью, к детям, к мужу...
Только мысли о них заставляли меня молча глотать слёзы, не думать о пробирающем холоде и бежать, бежать, бежать...
Сумку я оставила в машине. В ней были все деньги и телефон. Я не могла вызвать такси и ничто в этом мире сейчас не было способно заставить меня ловить попутку. По итогу, в город я добралась, когда уже начало светать. Даже, если бы хотела скрыть сегодняшнее происшествие от родных, при таких обстоятельствах это не представлялось возможным.
Я ввалилась в дом родителей, как восставшая из ада. Мокрая, грязная, растрёпанная и зарёванная.
Просто влетела в коридор, сползла по двери на пол и, свернувшись в комочек, замычала. Во всех комнатах, кроме детсткой, горел свет. Конечно, никто не спал.
Родители и Костя подлетели через каких-то пару секунд. Не знаю, был ли в доме кто-то ещё, но муж сразу подхватил меня на руки и занёс в кухню, усадив на диван. Мама накинула на плечи одеяло, отец бросился в ванну и через пару секунд выбежал с тазиком, наполненным горячей водой. Стоило моим ногам очутиться в нём, как я поняла, что такое истинное наслаждение.
Постепенно дрожь начала спадать. Я стала различать голоса и мелькавшие передо мной лица. Мама плакала, гладила меня по голове и что-то бессвязно шептала. Отец хмурился, смущённо стоял невдалеке и, видимо, не знал, с чего начать разговор.
Смотрел на мои разодранные джинсы (пока летела из машины и потом ещё ползла несколько метров, не находя в себе силы встать, порвала и без того стёртую ткань на коленках и бедрах), на зарёванное лицо, дрожащие руки и, кажется, сделал неверные выводы.
Костя просто молчал. Сжимал мои ладони, сидел передо мной на корточках, сосредоточенно вглядывался в моё лицо, но ничего не говорил.
Первым нарушил тишину отец.
- Надо звонить в полицию. Чёрт, ещё часов восемь назад мы должны были это сделать. Ну что, теперь ты видишь, что наша дочь не сумасбродная девка, которой внезапно пришло в голову бросить семью и укатить на всю ночь тусоваться в другой город?
Я не сразу поняла, что он обращается к Косте. И не сразу поняла смысл его слов. Сумасбродная девка...укатила тусоваться...Так он думал?
Я подняла потрясённый взгляд на мужа, который продолжал выжидающе молчать. Меня не было всю ночь. Телефон молчал. И никто не пошёл в полицию?
- Доченька...Жива, главное, что жива...
Мама обнимала меня за плечи, тихо всхлипывая где-то у шеи. Я понимала, что должна всё рассказать. Но в горле стоял ком. Слишком большое потрясение. Убийство, восьмичасовая прогулка по ночному лесу, а теперь ещё и встреча с мужем, который, как выяснилось, был уверен, что его жена обычная гулёна, бросившая детей и укатившая развлекаться, чёрт пойми куда.
Он знал меня восемь лет. Мой первый мужчина. Моя единственная любовь. Он знал меня, наверное, лучше, чем родители, и я сама, но всё равно мог допустить такие мысли? Сам отговорил вызывать полицию?
Наверное, этот удар был самый болезненный из всех, что мне сегодня пришлось вынести. Я смотрела в его глаза и не узнавала человека, которого любила столько времени. Это не он. Это не мой Костя. Я не знаю, кто сейчас передо мной.
В голове зазвучали слова Савицкого. "Приглядитесь к мужу. Вы не знаете, с кем живёте".
- Мать, ты чего ревёшь? Неси телефон, будем звонить в полицию. И перестань рыдать, детей перебудишь.
Рыдать мама не перестала, но уже порывалась встать с места и, видимо, пойти за телефоном, как вдруг Костя, отпустив мои ладони, вытянулся во весь рост и, повернувшись к моему отцу, строго произнёс.