Собственно, ненамеренно, но я всё же ответила на его вопрос, касаемый количества моих половых партнёров. Наверное, надеялась, что данная информация вызовет в нём, если не уважение, то хоть какую-то снисходительность, и он позволит подождать, даст немного времени привыкнуть к нему.
Ничего подобного. Брови хмуро сошлись на переносице, чуть подрагивающие пальцы нервно водили карандашом по столешнице, а глаза, казалось, стали ещё чернее. Я поняла, что мой ответ ему не понравился. Очевидно, я совершила какой-то промох, только вот в чём?
- Никто не заставляет. Дверь прямо за твоей спиной. Можешь возвращаться к своему мужу хоть сейчас. Но если всё-таки решишь остаться, запомни раз и навсегда. Повторять больше не буду. Ты ВСЕГДА делаешь ВСЁ, что я тебе говорю. Никаких уступок и компромиссов. Даю минуту на раздумье. Либо не трать моё время, либо ты знаешь, что делать.
Как же хотелось убежать. Развернуться, выскочить из кабинета, забрать дочку и со всех ног рвануть...домой? А будет ли у меня этот дом через месяц, два, три? Может Костя со дня на день осчастливит меня известием о разводе. Куда мне тогда идти, к родителям? Пытаться оправдаться, при этом всё равно до конца жизни выслушивая их упрёки? Они-то уж точно решат, что Костя меня бросил из-за МОЕГО поведения.
Чувствуя неимоверную дрожь во всём теле, я вцепилась в пуговички на своей блузке, начав медленно растёгивать одну за другой. Показалось, или Горский ещё больше напрягся? Во всяком случае, на лице нервно заиграли желваки, а взгляд...Господи, не могла выдержать его взгляда. Хотела было прикрыть глаза, но его жёсткий, не терпящий возражений голос, тут же лишил меня этой возможности.
- Смотри на меня.
Конечно, не подчиниться было невозможно.
Пытка, настоящая пытка. По-другому, я не могла охарактеризовать весь этот кошмар. Впервые в жизни я раздевалась перед чужим для меня мужчиной, при этом будучи вынужденной смотреть ему прямо в глаза.
Пока дрожащие руки скидывали блузку, спускали туго обтянувшую бёдра юбку, следом расстёгивая кружевной пояс с подвязками, в моей голове постоянно вертелся один и тот же вопрос. Неужели, всё это происходит со мной? У меня возникло такое ощущение, что это я, и не я одновременно.
Вроде отдаю отчёт своим действиям, и в то же время, как будто смотрю на себя со стороны.
- Чулки и туфли можешь оставить.
Его голос вернул в реальность. Я продолжала смотреть ему в глаза, с удивлением понимая, что он не "ощупывает" моё тело. По-прежнему продолжает держать мой взгляд, при этом, чем меньше на мне остаётся одежды, тем темнее становятся радужки его зрачков.
- Я сказал только туфли и чулки.
Он намекал на бюстгальтер, снять который у меня просто не поворачивалась рука. Грудь всегда была моим слабым местом, в печальном смысле. Большая, но не упругая. А уж после рождения троих детей, каждого из которых я сама кормила как минимум год, порой не могла смотреть на неё без слёз. В белье выглядела красиво, особенно, в период вскармливания, как сейчас. Но вот если снять...
Я ещё не забыла реакцию Кости. Честно признаться, порой связывала отсуствие нашей интимной жизни именно с ней. Ведь в остальном у меня прекрасная фигура. Стройная, подтянутая, я старалась держать себя в форме. Но в этом вопросе без помощи хирурга уже было не обойтись, а я не смела даже заикнуться о чём-то подобном перед Костей. Зачем подкидывать ему очередной повод для усмешек.
- Я не могу. Пожалуйста, можно остаться в нём?
Во взгляде мужчины вспыхнуло искреннее удивление. И опять, какой разительный контраст с мужем. Рядом с Горским я чувствовала страх, возможно, неприязнь, отчасти трепет, но не унижение.
Не понимала, какие мотивы им двигают, но точно знала, что явно не желание высмеять.
- В чём причина?
- Это...тяжело для меня. Пожалуйста. Хотя бы сегодня.
Щёки залила краска. Я чувствовала, как к глазам подступают предательские слёзы.
Я была уверена, что он "дожмёт". Разве ему есть хоть малейшее дело до моих чувств?
Оказалось, что есть.
- Хорошо. Тогда туфли, чулки и лифчик. Но только это.
Утвердительно кивнув, я поймала себя на мысли, что благодарна ему за такое решение. Господи, ниже падать уже, наверное, некуда. Готова кланиться в ножки, за то, что позволил не оголять грудь. Но ведь это своеобразная уступка, хотя ещё минуту назад он сам сказал, что никаких поблажек не делает.
Про трусики не стала даже заикаться. Не знаю почему, но их я стянула без каких-либо внутренних перипетий. Наверное после пары минут моего пребывания почти голой под его тяжёлым взглядом, чувство стыда и неловкости постепенно начали уходить на второй план.