Лежащий на тумбочке возле косметички телефон завибрировал. Оля отправила смс, спрашивая, как долго ИМ ещё меня ждать? Я не поняла, кому это ИМ? Не мог же Горский заехать за мной вместе с ней.
- Ксана...ты нормальная? Я не пущу тебя на ночь глядя, чёрт пойми куда. И во что ты вырядилась? Похожа на шлюху.
- Лучше быть шлюхой, чем твоей женой. Хотя, пожалуйста, больше никогда не сравнивай меня со своей любовницей.
Убедившись, что образ удался на славу, я взяла сумочку, летящей походкой проплыла мимо мужа, накинув на плечи пальто, и застегнув кожаные, не по погоде легкие батильоны. Но мы ведь на машине.
Уже собиралась выйти из дома, как Костя внезапно очухался. Схватил меня за плечо, с силой рванув к себе, едва ли не впечатав в своё тело. Его глаза сверкали яростью, но вместо страха, я вновь почувствовала отвращение. Как я могла не замечать, как сильно он запустил себя?
Когда мы только познакомились, это был стройный подтянутый мужчина, может и не шаблонный красавец, но вполне привлекательный, опрятный, следящий за своей внешностью.
Сейчас передо мной стоял сильно располневшей, огрубевший, изрядно облысевший мужичок. Меня даже поразило, как я могла хотеть близости с ним?
- Ты охренела? С чего вдруг стала такая дерзкая? Кого-то подцепила? Ещё только прошлой ночью умоляла трахнуть тебя. Из-за этого так озверела? Ладно, иди в спальню. Так и быть, исполню свой супружеский долг.
Он самодовольно усмехнулся, видимо, действительно считая, что с моей стороны это обычная провокация.
- Ты больше никогда ко мне не прикоснёшься. А если ещё раз позволишь себе заговорить со мной в таком тоне, супругами мы перестанем быть очень быстро. Запомни, отныне, кроме детей нас больше ничего не связывает. Я тебе жена только на бумаге. И трахать меня будет кто угодно, только не ты. Устраивает - живём вместе и стараемся быть хорошими родителями. Нет? Хоть завтра готова подать на развод. Меня тошнит от тебя, и я с удовольствием выкину такой балласт из своей жизни. Слишком уж долго он тянул меня на дно.
Я выскочила из дома, чувствуя, как бешено колотится сердце, а предательские слёзы всё же подкатывают к глазам. Понимала, что дороги назад больше нет. Рубикон пройден.
Да, в этот момент я ненавидела Костю за то, что сломал меня. За то, что из когда-то скромной, романтичной, искренне верящей в большую и светлую любовь девочки, я и впрямь превратилась в шлюху.
Ведь я продалась. Нужно называть вещи своими именами. За очень большие деньги, и всё-таки продалась.
То, чем я занимаюсь - омерзительно. Если когда-то об этом узнают мои дети, наверное, они будут презирать меня.
Как бы Оля и ей подобные женщины не пытались убедить, что ничего постыдного и аморального в этом нет, способности думать, я всё же не лишилась.
За рулём сидела Вершинина, а на соседнем кресле незнакомая мне и очень красивая девушка. Представилась Ликой. Из их разговора, в который я не хотела и в тот момент просто была не в состоянии вовлечься, сделала вывод, что она так же, одна из его бывших.
Интересно, под каким номером? На вид она казалась моей ровестницей или даже чуть младше. С Вершининой они, по-видимому, были в хороших отношениях. Всю дорогу шутили, смеялись, вспоминали истории, от которых ещё пару месяцев назад у меня бы волосы дыбом встали и всё лицо заволокло краской, а сейчас я просто отстранённо смотрела в окно, на пролетающие мимо деревья, которые уже заволкло сумерками.
Ехала на ночь глядя чёрт пойми куда, навсегда оставив спокойную размеренную жизнь позади.
С одной стороны, неизвестность даже влекла. На каком-то физическом уровне мне было необходимо вновь ощутить себя желанной, нужной, привлекательной. И я знала, что Горский способен дать мне эти чувства.
С другой, я не хотела становиться одной из этих женщин. Не могла сказать, что-то плохое про Олю или эту Лику. Обе они производили впечатление ярких, успешных, наслаждающихся жизнью молодных женщин, но...как-то тошно мне становилось от понимая, что все они стоят на потоке. И я сама добровольно в него вливаюсь.
А как же чувства? Как же любовь? Существует ли она вообще? Уж явно не с мужчиной, для которого ты под номер 101.
Мы остановились возле какого-то клуба. Окна затонированы и разрисованы силуэтами обнажённых женщин. Над входом ярко горит вывеска "Точка доступа".
Смутно, но, конечно, я уже начала догадываться, куда меня привезли. И всё же испуганно вздрогнула, когда Оля, обхватив за талию, усмехнулась где-то возле уха: