- Возвращаемся к утренней тумбочке. Разве не сама говорила, что больше не позволишь относиться к себе, как к вещи? Твоё настроение меняется чаще, чем женщины в этих комнатах.
На губах усмешка, но не презрительная или ядовитая, а скорее наоборот. Он будто о чём-то сожалел.
- Ну тогда мы с вами похожи. При первой встрече хотели убить, потом страстно возжелали, при этом не забыв упомять, что я очередная дырка, а теперь вот в душу лезете, зачем-то проводя сеансы психотерапии. Вам самому-то они не нужны?
Понимала, что меня несёт, что нужно прикусить язык и молчать в тряпочку. Передо мной не тот человек, с которым можно позволить себе подобные разговоры. Что ему стоит просто свернуть мне шею за такое хамство? Тем более, в этом клубе, где очевидно, для него всё улажено. Как, наверное, везде в нашем городе.
- Ещё больше, чем тебе, и уже очень давно. Как насчёт взаимных душеизлияний?
Я не верила, что он сейчас серьёзен. Ему просто что-то нужно, вот и втирается в доверие. Хотя плевать. Равзе мне есть, что терять?
- А вы и впрямь готовы впустить меня в свою жизнь?
- Нет. Но ты уже сама в неё ворвалась, без моего желания. Пришлось принять, как должное.
Он не шутил. Такое серьёзное, даже нахмуренное лицо. Злиться? При этом продолжает гладить мои ноги, периодически сжимая в ладонях ступни, пытаясь согреть.
- Я не готова говорить о родителях.
Кивнул, скользнув пальцами по моей пятке, заставив поёжиться от пробежавшей по телу волны приятной дрожи.
- Расскажи о том, о чём готова. Дети, муж. Почему так рано? Почему именно с ним? Любишь?
- Наверное...Не знаю. Теперь уже не знаю. И вообще, если начинать сначала, это очень долгий разговор.
- Впереди вся ночь. Завтра можешь прийти во столько, во сколько захочешь. Утром подъедет няня, познакомишься сама, представишь детям. Я тебя всё равно буду ждать.
Не могла вынести ни его взгляда, ни его слов. Пусть лучше пачкает в грязи, как утром, чем вот эта напускная нежность и забота. Не могут они быть искренними. Я знаю, чувствую, здесь есть какой-то подвох.
Но я так устала, так чудовищно устала сопротивляться...Как же хочется верить, смеяться, любить...
- С начала?
Он бережно вытер скатившую по щеке одинокую слезинку, притянув мою голову себе на грудь.
Пускай, потом пожалею. Пускай, всё неправда. Пускай, будет мучительно больно. Я больше не могу. Мне надо выговориться. Надо выплакаться вот на такой сильной, мужской груди, в крепких объятиях, в комнате, где повсюду расставленны свечи, и на кровати, где, кто только не трахался, возможно, и мой дорогой муж успел отметиться.
Он слушал молча, не перебивал. Крепко прижимал к себе, натягивал простынь на плечи, когда я вздрагивала от потока прорывающегося в открытое окно морозного ночного ветра, целовал в виски и давал выговориться.
Я не знала, был ли он таким с другими женщинами. Наверное. Глупо думать, что я единственная и неповторимая. Но теперь мне стало хорошо понятно, почему Оля и все, кто были до неё, так цеплялись за эту "работу".
Дело далеко не в деньгах, сексе, и воплощении грязных фантазий, которые не находят выхлопа в реальной жизни. С ним хорошо. С ним тепло. С ним надёжно.
Я почему-то смогла довериться. О муже говорила мало, скорее о своих собственных чувствах и переживаниях, связанных с нашей семейной жизнью.
Рассказала, как познакомились, почему решила не поступать в институт, как жили все эти годы, в какой момент начала понимать, что создала для себя собственный иллюзорный мир, не имеющий ничего общего с реальностью.
Говорила о детях, чувствуя, что только при одних мыслях о моих львятах, на душе становится немножечко теплее. Наверное, ему это было совсем неинтересно, но он слушал, не перебивал, поглаживая меня по плечу и временами окунаясь лицом в мои волосы.
Не знаю, сколько я проговорила, но когда выплеснула всё, что наболело, за окном уже начало светать.
Я чувствовала себя уставшей, опустошённой, но успокоившейся. Это именно то, чего мне так не хватало всё последнее время. Спокойствия и душевного равновесия.
- Я не смогу отмотать время назад и выбросить из твоей жизни мужа и всех людей, что годами вытягивали из тебя силы и радость. Но я могу не впустить их в твоё НАСТОЯЩЕЕ. Могу позаботиться о будущем, в котором вместо испуганной, измученной, истерзанной матери-одиночки ты будешь видеть в зеркале уверенную, счастливую, гордую молодую женщину, умеющую находить опору не в эфемерном муже и абьюзивных родственниках, а в себе самой и своих детях. Доверься мне. Впусти в свою жизнь. Отдай не только тело, но и свои чувства, мысли, мечты. Открой мне душу, и я переверну для тебя вселенную. Скажи "да". Прямо сейчас, просто скажи ДА!