- Как дети?? Ты о детях вспомнила, дешёвая потаскушка, блядина, сука...
Я отключилась, понимая, что это бессмысленно. Нет, меня не трогали его оскорбления, но по телу пробежал холодок дрожи. Представляю, какой приём меня ждёт дома.
Я вовзращалась домой другим человеком. Пока ещё смутно, но уже сама начинала понимать суть всех этих "уроков", и...Горский меня восхищал. Понимаю, как дико и, наверное, даже отвратительно, это звучит, но в каждой женщине он пытался пробудить именно ЖЕНЩИНУ. Только, вероятно, разными способами. Поэтому-то Оля и говорила, что он не бывает одинаковым со своими...объектами. Этого я пока не понимала. Откуда такое прозвище? Что оно означает? Зачем давать номера? И зачем все эти "чаты"?
С одной стороны, он вроде не цепляется за женщин, даже наоборот, с лёгкостью ставит любые отношения на "стоп".
С другой, до конца всё-таки не отпускает, продолжает общение, даже выстраивает его таким образом, что "старенькие" обучают "новеньких".
Интересно, я то же когда-нибудь окажусь на месте Оли и Лики?
Он вроде дал понять, что не причисляет меня к "остальным", но можно ли верить этим словам? Горский всё ещё был слишком непонятен для меня. По сути, я по-прежнему ничего не знала ни о его настоящей работе, ни о частной жизни. Но на каком-то интуитивном уровне стала догадываться, что, может, мне и не стоит глубоко копать?
До самого дома мы ехали, держась за руки, и это было так...необычно. Такая странная близость. Куда более полная и интимная, чем даже секс.
Он припарковал машину прямо у ворот, а я не решилась попросить попросить высдадить на соседней улице. Не хотелось, чтобы пошли слухи, но ведь только пять утра, ещё все спят, да и какая разница...
- Увижу тебя завтра?
Меня удивил этот вопрос. Вообще за сегодняшнюю ночь создалось впечатление, что он будто боиться, что я ускользну из его рук. Может с этим и связана такая резкая перемена в поведении?
Как же всё странно. Ведь он заплатил, причём такую крупную сумму. Чего ему опасаться?
- Конечно. Я дождусь няню, познакомлюсь с ней сама и представлю детям, а потом к тебе. Можно ведь задержаться?
Кивнул. А его ответ просто "добил" меня.
- Главное приходи. Когда - неважно.
Что мне было на такое ответить? Я терзали странные, совершенно противоречивые чувства.
С одной стороны, нравилось, что он больше не относится, как к вещи. С другой...он меня пугал. Я совершенно не знала, чего стоит от него ждать.
- Я пойду тогда?
Снова кивнул. Дёрнулся вперёд, и в какой-то момент мне показалось, что он хочет меня поцеловать, но...он просто открыл дверцу с моей стороны.
- До завтра.
Я выскользнула из машины, поёжившись от налетевшего потока промозглого утреннего ветра.
"Какие же странные у нас отношения" - единственная мысль, набатом крутившаяся в голове, пока я бежала до дверей, сильнее кутаясь в слишком лёгкое для нынешней погоды пальто.
Хотелось поскорей оказаться в доме, таком тёплом и родном. Несмотря ни на что, много счастливых моментов я провела в этих стенах.
Но сегодняшнее утро, наверное, способно перечеркнуть всё. Едва я только переступила порог, и даже не успела ещё хоть что-то понять, меня опрокинул с ног сокрушительный удар в грудь. В одну секунду забыла как надо дышать, а перед глазами всё поплыло.
До помутнившегося сознания долетела лишь одна фраза:
- Убъю, грязная сука...
И даже в таком состоянии я поняла, что это не голос моего мужа.
Глава 13
Даже чувствуя привкус крови во рту, не в состоянии увидеть что-либо вокруг себя из-за расплывающихся перед глазами разноцветных кругов, я узнала голос отца. Грубый, злой, пропитанный ненавистью.
Понятия не имею, был ли он пьян. Под алкоголем отец всегда зверел, но и в трезвом состоянии иногда мог настолько оскотиниться, что мы с мамой запирались в бане.
Он уже давно не бил меня. Ровно с того момента, как я вышла замуж и покинула родительский дом. Наверное, считал это прерогативой супруга. Однажды, так и сказал, мол эстафету сдал, теперь он займётся твоим воспитанием. И плевать, что я давно взрослый человек.
Костя, если не считать недавней пощёчины, то же никогда не поднимал руку. Как бы дико это не звучало, я отвыкла от побоев, возможно, поэтому знакомый с детства страх за собственную жизнь не пришёл даже тогда, когда отец со всей силы пнул меня своим армейским ботинком прямо в живот.
Я согнулась пополам, подтянув колени к груди и закрыв голову руками, инстинктивно защищаясь от новых ударов, которых, к счастью не последовало.
Косте с трудом, но удалось его оттащить. Я слышала его грязные ругательства, маты, оскорбления, которые в основном сводились к тому, что моя прошмандовка-мать, вырастила такую же блядину, слабую на "передок".