- Я на комбинате, у себя. Не позднее, чем через сорок минут будь на месте, - из динамика тихий мужской голос, по всей видимости, пытался что-то возразить, но Горский лишь коротко отрезал, - меня не волнует. Сорок минут.
Он отключился, поднялся с кресла и в считанные секунды преодолел разделявшее нас расстояние. Обхватил за плечи и жадным взглядом окинул всё тело, видимо, выискивая другие ссадины и синяки, которых, судя по его мрачнейщему с каждой секундой взгляду, было не мало.
- Еще сегодня ночью я не видел даже малюсенькой царапины на тебе. Он сделал это, когда ты вернулась? Сам гуляет, а от тебя требует безоговорочной верности, такие у вас отношения?
Я должна была что-то сказать, всё объяснить, но не могла выдавить из себя даже слово.
Во-первых, было стыдно признаться, что меня избил отец. Только сегодня говорили о родителях, и я чувствовала нестерпимую боль от своих детских воспоминаний.
А, во-вторых, такой Горский меня пугал. Сейчас он очень сильно напоминал мужчину с пистолетом в руках, дуло которого упиралось в мой висок. Именно таким я увидела его при нашей первой встрече.
Дикий, пропитанный просто нечеловеской яростью взгляд и звенящий от злости голос.
- Больше он тебя и пальцем не тронет, они ему вообще не понадобятся.
Макс опять схватил телефон и уже начал набирать какой-то номер, когда я, наконец, поняла, что если не вмешаюсь, случится непоправимое.
- Нет, пожалуйста, ты не так понял, - накрыла его ладони своими, чувствуя, как перехватывает дыхание лишь от одного прикосновения. Как же всё это странно. Он видел меня голой, ласкал моё тело, делал с ним такие вещи, о каких за все годы брака с мужем я не могла даже помыслить, и при этом любое проявление нежности между нами заставляло сердце замирать, словно я впервые влюбившаяся юная школьница. - Это не муж, это...отец.
Максим молчал. Долго. Не сводил с меня испытывающего взгляда, при этом продолжая держать наши ладони скрещенными.
- Но муж не очень-то спешил на выручку, так? На тебе не одна и даже далеко не две ссадины. Если он молча стоял и наблюдал за избиением своей жены, он ещё большая мерзость, чем я думал.
- Пожалуйста, ничего не делай. Не трогай ни Костю, ни отца.
Я действительно боялась, что он способен, если не убить, то покалечить обоих. А судя по тому, как после моей просьбы, его глаза почернели ещё больше, а пальцы сильнее сжали мои ладони, я поняла, что он настроен явно не миролюбиво.
- И почему так трясёшься за них? Отец, который терроризировал тебя многие годы и гуляка-мужинёк, пользовавшийся тобой, как бесплатной обслугой, не стоят даже одних твоих мыслей, не то, что переживаний.
- С Костей мы прожили восемь лет и за это время было много всего хорошего. Я не концентрируюсь только на негативе. К тому же у нас с ним трое детей и это связывает навсегда. А отец...он, в любом случае, один из самых близких людей, родственные узы ведь никак не разорвёшь. Прошу тебя, не трогай их. Они оба моя семья.
- Родственные узы можно порвать без каких-либо усилий, особенно, если человек дерьмо. Но будь по-твоему. Я их не трону. Но и они больше не тронут тебя.
Он отпустил мои руки, прошёл обратно к столу, усевшись в своё кресло и сделав очередной звонок. На этот раз разговор так же был достаточно короткий.
- Привет, ты свободна? К обеду должна подъехать в коттедж. Подготовь три комнаты на верхнем этаже. Две обустрой под детские, одну, там, где окна выходят на сад, для объе...для Ксении. С сегодняшнего дня она с детьми будет жить в особняке....Пока не знаю, ещё не решил. Не торопи события. Делай только то, что я говорю и уйми Вершинину, если она хочет остаться в чате и общей программе. Вчерашней выходки мне хватило.
Горский сбросил вызов и больше вообще не смотрел на меня. Печатал что-то в своём компьютере, делал очередные звонки, на этот раз чисто на рабочие темы.
Я, как дура стояла на своём месте, почему-то не решаясь даже сесть. Чувствовала, что он очень взбудоражен и зол. По всей видимости, на меня то же. По его лицу я уловила, что моё беспокойство о муже вовсе не пришлось Горскому по вкусу. Взгляд строгий, сосредоточенный. Губы поджаты. Брови хмуро сошлись на переносице, и всем своим видом он словно хочет показать, что кроме работы в данный момент его больше вообще ничего не интересует.
Зато меня интересовало многое. С кем созванивался? Куда он собирается меня перевозить? Что сделала Оля? Вчера она просто внезапно исчезла, будто растворилась в одну секунду. Но тогда у меня не было времени размышлять о её странном поведении, а сейчас есть.