Во всяком случае, было, пока я минут двадцать просто стояла перед его столом, молча наблюдая, как он вчитывается в бумаги, переодически переводя взгляд на ноутбук или телефон. Наверное, для него привычное дело работать, когда рядом находится почти голая женщина, но для меня подобная обстановка пока вновинку.
Я начала раздеваться с целью... Черт, да, кому я вру, мне хотелось близости. Меня влекло к этому мужчине, мне хотелось заняться с ним сексом, пускай даже в том виде, в котором любил его он. И я не понимала, почему он медлит, какую игру затеял? То приближает к себе, пытается завлечь не только ласками, но и задушевными разговорами, то холоден, как сейчас. Может, всём мужчинам нравится играть на нервах?
Не знаю, сколько бы мне ещё пришлось стоять почти раздетой, наблюдая за его увлеченной работой, если бы внезапно, без стука, в кабинете не появился пожилой седовласый мужчина, которого...я прекрасно знала.
Корецкий Анатолий Степанович. Главный врач городской больницы, довольно часто посещавший наш ресторан, отлично общающийся с моим мужем, иногда даже бывавший с супругой у нас в гостях на домашних посиделках. В последний раз собирались пару месяцев назад по случаю дня рождения Ванечки. Они были со своей внучкой, шестилетней Василисой, которая играла с мальчишками в догонялки, шустро сбегая по лестнице с одного этажа на другой, пока мы мило беседовали на совершенно разные темы.
Сейчас я была готова провалиться сквозь землю. Пожалуй, больше позора мне ещё не приходилось выносить.
Стою почти голая, избитая, рядом со своим...А собственно, кто он мне? Любовник? Фактически нет, но дело это, конечно, не облегчает.
Естественно Корецкий меня узнал, на миг его глаза сверкнули удивлением, непониманием и даже, казалось, разочарованием, но это только на миг. Мужчина быстро взял себя в руки и притворился, что мы вообще незнакомы. Пожалуй, самое верное решение в нашей ситуации.
- Осмотрите её. Мне необходимо знать, нужно ли какое-то лечение, лекарства и тому подобное?
Вот уж кого точно ничего не смущало, так это Горского. Ладно на меня не поднимал глаз, но он даже Корецкого поприветствовал лишь кивком головы. Кто же он на самом деле такой и какие у него связи, что может по собственной прихоти дёрнуть посередине дня главврача центральной областной больницы?
И с чего бы такая забота? Горский сбивал меня с толку всё больше и больше. Я не могла понять, что на самом деле ему от меня нужно. И хотя, казалось, ответ лежал на поверхности, с каждой новой встречей в душе всё больше разгорались сомнения.
Корецкий провёл самый странный осмотр за всю мою жизнь. Очертил пальцами каждый синяк, осторожно прощупывая моё тело в тех местах, где виднелись ссадины, при этом выясняя больно ли мне и если да, в какой степени выражены неприятные ощущения, при этом всём он ни разу не поднял на меня глаз, как, собственно, и я на него.
Интересно, если нам предстоит встретиться в дальнейшем при обыденной обстановке, как мы поведём себя? Вероятно, так же, как и сейчас. Сделаем вид, что ничего не произошло, но общаться, как раньше, уже вряд ли получится.
- Без рентгена трудно сказать что-то определённое. Но на первый взгляд, никаких серьёзных повреждений нет. Меня беспокоит ушиб на лбу, при самом неблагоприятном исходе он может оказаться гематомой головного мозга, а это весьма опасное состояние. Необходимо следить за самочувствием. Если будут мучить сильные боли, обязательно поезжайте в больницу и пройдите более детальное обследование, если нет - достаточно использовать мазь и пропить таблетки, рецепт я вам выписал, - Корецкий положил на стол выдранный из блокнота белый лист с какими-то чисто врачебными каракулями. Во всяком случае, мне было трудно в этом что-то разобрать. - Могу идти или ещё нужен?
- Будешь нужен, я дам знать. Пока свободен.
Корецкий кивнул и, всё так же не глядя на меня, вышел из кабинета.
"Пока свободен"....И он может позволить разговаривать подобным образом с таким уважаемым человеком? У меня просто не укладывалось в голове.
Зато у Горского, похоже, всё прекрасно укладывалось. Он сфотографировал оставленный доктором листок и, видимо, отправил кому-то в смс с каким-то комментарием, а дальше...просто продолжил заниматься своими делами.
Снова ноутбук, телефонные звонки, деловые бумаги, что угодно, только не я. Меня снова не существует. Или я слилась для него с тумбочкой, креслом и прочей мебелью. Ну уж нет. С меня хватит. Я достаточно терпела подобное от мужа, чтобы наступить на те же грабли второй раз, даже за очень большие деньги. Разве Горский сам не говорил, что это я задаю тон обращения с собой?