А ещё я устала всё делать правильно. Да, возможно, со стороны может показаться, что у меня просто сорвало крышу. И, вероятно, так оно и есть.
Когда сердце так долго сжимается от любви, а вместо ответного чувства, в него безжалостно втыкают иголки, обильно смазанные смертельным ядом, трудно остаться романтичной нежной натурой.
Мне не хотелось играть в суку. Но я устала от всех этих чёртовых тайн Горского и внезапно проснувшегося инстинкта собственника мужа. Я не верила его словам о любви. Если бы любил, никогда бы не поступил со мной так. Это ведь всё из-за него. Из-за него я стала тем, кем являюсь сейчас. Из-за него мои нервы ни к чёрту. Из-за него не осталось никакой веры и надежды на настоящее, искреннее, человеческое счастье. Из-за него в моей жизни появился Горский...
Только вот по поводу последнего я не могла ответить даже себе, жалею ли об этом знакомстве. Да, такие "отношения" мучили меня и трепали нервы не хуже, чем недавнее равнодушие мужа, но меня так глубоко затянуло в них, что я уже не могла представить жизни без наших встреч.
И даже сейчас, сидя в машине с постоянно хватающим меня за коленки Артурчиком и слушая его глупые шутки на совершенно неинтересующие меня темы, я думала о Горском. Я могла бы сейчас быть с ним. Целовать его. Видеть пусть и ироничную, но уже такую родную улыбку. Проводить ладонью по колючим щекам, он никогда не брился полностью, а мне невероятно нравилась его щетина.
А ещё я могла лежать на его груди, перебирать пальцами тёмную поросль волос, вдыхать запах его кожи с въевшимися нотками дорогого парфюма. Такого мужского, такого моего...
Не понимала, что со мной происходит. Не понимала, почему моё настроение швыряет то от какой-то ненормальной эйфории, не подкреплённой никакими явными причинами, то до полнейшего душевного раздрая.
Вот и теперь, ещё полчаса назад, извиваясь на сцене, чувствовала себя самой сексуальной и желанной девушкой во вселенной, которой море по колено, а сейчас с трудом сдерживала подступающие к горлу рыдания.
Я молча вышла за посвистывающим и явно пребывающим в прекрасном расположении духа мужчиной из машины. Не сбросила его ладонь, обхватившую мою талию, а следом, опустившую ниже, и молча поплелась в отель.
Не смотрела на служащих. Просто ждала, когда он возьмёт ключ от номера и так же не говоря ни слова, вошла за ним в лифт. Он начинал наглеть всё больше. Шарил руками под плащом, накинутым прямо поверх белья. Платье так и осталось в клубе.
Стоило нам оказаться в номере, как он тут же прижал меня к стене, разведя ноги коленом и пристроившись между ними. Всё, как и говорила Лика.
Он жадно ощупывал ладонями всё моё тело, особенно акцентируясь на ягодицах и груди. Оттянул лиф вниз, склонив голову и жадно сомкнув губы на соске, пройдясь по нему шершавым языком.
В тот момент его пальцы уже шарили за кружевом трусиков, надавливая на клитор и пытаясь войти во влагалище. Абсолютно сухое. Никаких выделений. Я не возбудилась, совсем.
Его похоже не смущало. Плюнул на ладонь, увлажнил и резко ввёл сразу нескольких пальцев.
Вновь прислушалась к своему телу. Ничего, кроме боли и брезгливости. Никакой другой реакции. Я его не хочу. Мне плохо, стыдно, и противно.
- Какая же ты...какая горячая, сочная. Хотел отыметь тебя прямо там, на сцене, как и всё остальные мужики. А ты моя, моооя...
Он слюнявил своими губами мою грудь, шею, плечи, всё, до чего мог дотянуться, в то время как его пальцы продолжали болезненно продираться в сухую плоть.
Наверное, он думал, что распаляет меня. Шептал на ухо грязные пошлости, потираясь о мою промежность своим вздыбленным членом, который выпирал сквозь плотную джинсовую ткань. Ничего, кроме как очередную порцию новых болезненных ощущений, мне это не принесло.
Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Что же это? Лика говорила, что он хороший любовник, а ей в этом вопросе можно доверять.
Может, просто слишком быстро и грубо для меня? Ведь фактически, в плане секса до сих пор у меня был только один мужчина. Собственный муж. И практически всегда мы занимались любовью в нашей спальне, на супружеской кровати. Пару раз было в ванной и гостиной, а за пределами дома разве что во время путешествий. Но тогда номер в отеле не воспринимался мной, как пристанище шлюхи и её заскучавшего от семейной жизни клиента.