- Ничего не происходит, я сказал, закрыли тему.
- Закрыли тему? Ты подселил её в старый родительский дом, куда раньше не то, что своих шлюшек не приводил, но вообще никому не позволял переступать и порог, особенно после смерти отца. Я знал, что рано или поздно твоя повернутость на блондинках и вашей чат-рулетка не доведёт до добра, но молчал пока вся эта хреновина касалась лично тебя.
- Она и сейчас касается лично МЕНЯ.
- Ошибаешься. Ты всё меньше думаешь о делах, и всё больше становишься одержим свои новым объектом. Какой там у неё номер? Уже перевалил за сотню? Ольга, кажется, носила юбилейный значок.
Кир рассмеялся, нет скорее издевательски заржал, а я больше не смог сдерживаться.
Схватил его за грудки, хорошенько тряхнув. Даже он, единственный человек во всём мире, которого мог назвать другом, был просто не в состоянии понять, что ЭТО значит для меня.
- Заткнись, слышишь? Никогда больше не смей ничего о НЕЙ говорить. Если не хочешь помогать мне с кузенами, отсиживайся в стороне, я не жду помощи. Но ЭТУ тему не трожь.
- Ты идиот, Гор, - Воронов стряхнул мои руки, но не остранился, наоборот, обхватил ладонью затылок и уткнулся лбом о моей лоб. - Когда я подводил тебя, когда отсиживался в стороне и оставлял с горящей задницей? Если потонем, так вместе, но я хотя бы хочу понимать, ради чего такие риски. Ладно бы, влюбился. Черт, мы можем сколько угодно строить из себя ганстеров, крутых-мачо, но ничто человеческое не тебе, не мне не чуждо. Только у тебя не любовь, а больная одержимость. Пятнадцать лет прошло, а всё никак отпустить не можешь. Выбираешь себе куколок в точности по её образцу, а когда наиграешься, даже не хочешь отпускать, бережно складываешь на полочку, в свой чатик, в свою коллекцию. Но если с другими всё было предельно ясно, ты просто трахал их во всех позах, записывал на видео и сохранял для добрых семейных просмотров у камина, то, что с тобой творится теперь? Выкупил клуб для неё. Таскаешься туда чуть ли не каждую ночь. Возишься с её малышней. Няня, школа, водитель...
- Я помогаю всем своим женщинам.
- Но никогда не занимаешься такой ерундой лично. А для неё, такое ощущение, что даже прокладки выбираешь.
- Следи за базаром. Что за хрень несёшь?
Я оттолкнул Кира, чувствуя, как в очередной раз нервы подводят меня. Я уже и забыл, что такое душевное равновесие и хоть относительное спокойствие. Последние недели жил как на вулкане, и понимал, что подступаю всё ближе к жерлу, но даже не думаю бежать.
Наоборот, страстно жажду добраться до раскалённой магмы и изжариться в ней дотла. Только не один. Вместе. Её я все это время тащил за собой.
- Вот именно, что хрень, которая уже давно стала твоей реальностью. Пускай, ты сейчас отворачиваешься, не хочешь слушать, но ты сам понимаешь, что я говорю правду. Ты становишься похож на своего отца. И я не про бизнес. Здесь есть, чему у него поучиться, твой батя умел делать бабки и выстраивать отношения с нужными людьми. В этом ты ему не уступаешь. Как и в своей больной одержимости тёлками. И ладно твоя видео-коллекция. Занятие, конечно, на любителя, но у всех свои вкусы. Но ведь эта девка... Я знаю, кого ты в ней видишь. Знаю, почему так рехнулся. И догадываюсь, что хочешь с ней сделать. Мне бы хотелось тешить себя иллюзиями, что ты просто надеешься вернуть старую любовь и получить второй шанс на счастье. Но тебя переклинило, как и твоего отца. Я видел его тогда. Я видел эти кассеты. Я, черт побери, сам избавлялся от трупа. И, если ты думаешь, что в отличие от бати сможешь остановиться в нужный момент... Черт, Гор, проверься у психиатра. Мне плевать на эту девку, но если она отправится вслед за потерянной Надеждой, ты окончательно сдвинешься мозгами. Не с кузенами тебе надо воевать, а с дьяволом, что живёт прямо внутри тебя.
На этом наша перепалка закончилась. Воронов высказал всё, что, видимо, долго кипело внутри, а мне было нечего ответить.
Я сам не знал, прав ли он? Во многом, конечно, да.
Я, действительно, становился всё больше похожим на отца, как бы сильно не пытался помешать этому.
До сих пор, даже спустя два года после его смерти, не мог понять, какие чувства по отношению к нему берут во мне вверх?
Ненависть, уважение или все-таки любовь?