Примерно через неделю после моего отъезда позвонил прямо посреди ночи. Я тогда укачивала Софочку, которая опять долго не могла заснуть.
Поначалу не хотела отвечать на звонок. Я просто устала от угроз и оскорблений. У каждого человека есть предел его личного терпения, и мой был исчерпан окончательно и бесповоротно.
Но он не прекращал звонки даже после моей смс-ки, что пытаюсь уложить дочку. Пришлось ответить. Первые же его слова, выпаленные на одном дыхании, заставили удивлённо замереть и даже смахнули накатывающий сон.
- Ксана, я люблю тебя. Возвращайся. Не могу больше без вас.
Люблю тебя...Когда он признавался мне в этом последний раз? На выписке Софочки из роддома?
И как же странно. Даже после всего того, через что он заставил меня пройти, такие слова заставили сердце болезненно сжаться. Всё-таки восемь лет невозможно одним махом вычеркнуть из памяти. Я понятия не имела, как сложатся наши отношения в дальнейшнем, но он навсегда останется огромной частью моей жизни.
- Опять издеваешься? Я думала, тебе плохо со мной.
Пауза. Суддорожный вздох. А после робкий, заплетающийся голос. Видимо, выпил.
- Всё в сравнении познаётся. Я привык, что ты рядом, и всегда моя...Расслабился, понимаешь?
- Ну вот и дальше не напрягайся.
- Ксааана, ну давай забудем? Я с ума без тебя схожу. Снишься мне почти каждую ночь. Я люблю тебя. Мы венчаны, помнишь? До смерти должны быть вместе.
Гад. Только я, дурёха, вновь развесила уши, как он быстро напомнил мне, что к чему. Богом вздумал пугать. Родители то же пытались. Вечно библией в нос тыкали. А сами-то жили по её канонам? Помнил ли мой муженёк о нашем венчании, когда по чужим койкам шлялся? А мой папаша, когда избивал и тайком в спальню заглядывал?
- До смерти ты меня уже почти довёл, а я как раз ещё пожить хочу. Счастливо, и без лишних нервов. Всё, Костя, поезд ушёл. Раньше было нужно и в любви признаваться, и о венчании вспоминать. Теперь другой эти сказки рассказывай.
- Нет другой, всё кончено.
- Твоё дело. Меня больше не волнует, кто там у тебя есть, а кого нет. Главное запомни, я к тебе не вернусь. Возьми себя в руки, и давай всё-таки встретимся. В качестве мужа я тебя видеть больше не хочу, но ты навсегда отец моих детей. Ради них надо попытаться, если не дружеские, то нормальные, адекватные отношения сохранить. Как придёшь в норму, набери. А до этого забудь моей номер. Твои пьяные бредни мне нет никакого удовольствия слушать.
Я сбросила вызов и отключила телефон. Может, слишком грубо и жестоко, но сколько можно быть добренькой? У меня не осталось никаких моральных сил всех прощать и понимать. Пусть теперь другие суетятся.
В общем, как можно понять, проблем у меня хватало. Вся жизнь на перепутье. Я будто стояла на развилке, передо мной множество дорог, а я не знаю, куда повернуть и как всегда хочу спрятаться за чей-то сильной спиной и сбежать от всех проблем. Только, наконец, понимаю, что бежать некуда и решать всё придётся самой.
И вот в такой патовой ситуации особенно тяжёло было признаться, что больнее всего по мне ударило холодное отношение Горского.
Он почти никак не проявлял ко мне интерес. Именно как к женщине. Деньги, няня, водители, развозившие и меня, и детей куда нужно в любое время суток, все эти вопросы решались в одну секунду. А в остальном наши отношения свелись к роли секретарша-босс без всякого эротического подтекста. Ну почти.
Я варила кофе, заказывала обеды, немного освоилась в компьютере и несложной документации. Иными словами, старалась добросовестно выполнять свои обязанности, хотя изначально предполагалось, что они лишь "номинальные" и моя главная задача заключается совсем в другом. Но как раз-таки это ДРУГОЕ от меня больше никто не требовал.
Я была в чате с остальными девочками. Лика продолжала несколько раз в неделю ездить со мной в клуб и учить двигаться. С каждым разом я чувствовала себя у пилона все более и более уверенно. Да и вообще получала неподдельное удовольствие от каждого нашего урока. Но я хотела ЕГО уроков. Хотела, чтобы со мной, как с ними...Где угодно, как угодно, а он...Я его совсем не понимала.