А та, ради которой захотел, поехала в отель с другим мужиком. Вот она, правда жизни.
Те, к чьим ногам готовы бросить мир, растопчут его и уйдут не попрощавшись, а те, что сами готовы открыть нам сердце и впустить в свою душу, как правило, оказываются нелюбимы.
Я не хотел погружаться в философию. Уже не пытался анализировать свою чувства к Оксане. Только понимал, что никогда не испытывал такого страха.
Много дерьма поведал. Сколько раз сам был на волосок от смерти, но никогда так не трясся за чужую жизнь.
Смотрел, как ублюдок держит её на мушке, слюнявит грязными мерзкими губами бледное испуганное личико, оставляет багровые следы от своих жирных пальцев но тонкой коже, и разрывался от ярости и панического страха.
Умом понимал, что эта тварь не посмеет убить. Он Наина своей территории. Да и такого рода скандалы ему сейчас к чертям не сдали. Полез в политику руки приходилось держать чистенькими.
И все-таки пока Ксана не оказалась в моих руках, всё тело сковывала паническая дрожь. Расчленил бы его прямо здесь, на месте, если бы хоть что-то с ней сделал. И плевать. Пускай, это был бы мой собственный смертный приговор. Без этой Чертово, въевшейся в мозги бабы жизни уже всё равно нет.
Пока ехали в машине старался даже не смотреть в её сторону. За каждый синяк, виднеющийся на нежной коже, хотелось вернуться и выдернуть ублюдку все пальцы.
Интуиция меня все-таки не подвела. Подонок в делах, подонок и в отношениях. Умеет лишь пыль в глаза пускать, особенно недолюбленным, неуверенным, не видившим в жизни ничего хорошего женщинам.
В душе настоящий хаос царил. Полный раздрай. Гнал на всю скорость, чувствуя бешенное желание то ли прижать её к себе, успокоить и дать уверенность, что больше никто не причинит зла, то ли свернуть тонкую шейку своими собственными руками. Ведь поехала. Сама. Никто силком не тащил.
С какой целью? Над ответом долго думать не приходится.
Как представлял её под этой мерзкой вонючей тушей, едва сдерживал рвотный позыв. Какая же сука. Скучно ей стало? Член давно не получала?
С мужем как-то жила без секса не один месяц и по блядкам не ездила, а со мной и нескольких недель вытерпеть, значит, не могла.
Сучка.
- Я не жалею.
Расхохотался, изо всех сил стараясь смотреть на дорогу и абстрагироваться. Как же хотелось оттрахать её до хрипоты, чтоб голос сорвала, а после свернуть шею. Или наоборот, свернуть шею, чтоб заткнулась и перестала намеренно из себя выводить, и оттрахать.
Но когда услышал ответ, ещё больше двинулся. В памяти отпечаталось каждое слово, но особенно в голове засела одна единственная фраза:
- Мне не нужен секс. Не нужен мужчина. Мне нужен ты. Твои губы, твои руки, твой член.
Романтика, мать его, двадцать первого века. Вместо "я тебя люблю" - "мне нужен твой член".
Только я сам дал ей понять, что со мной розовых соплей не будет. Нужен член? Пусть получит.
Хотел её, как ненормальный всё эти дни. Помешанным стал. Даже на работе концентрировать не могу. Знаю, что ждёт меня в кабинете, знаю что почти голая, и всё мысли вскачь.
Хотел с такой силой, что был уверен, что смогу. Упорно гнал из головы всё картики этого чертового подвала, широкой, заправленной атласным темно-бордрвым покрывалом постели и того, что на ней происходило.
Ксана не Надя, а я не отец. У нас все будет по-другому. Мы сможем построить, если нет нормальные, то хоть не опасные для жизни отношения. Её жизни...
Я был уверен, что смогу, и ошибся. Нет, член стоял. Мне было достаточно одного взгляда на неё, чтобы каменная эрекция причиняла настоящую физическую боль. Но я просто не мог. Как это объяснить? Как объяснить человеку, который не понимает, что за болезнь перешла ко мне по наследству?
Мог говорить, что угодно, Ксана бы всё равно не поверила. Или поверила, но понять и осознать, точно нет.
Поэтому и привёз в семейное логово. Плевать, пусть всё закончится сегодня. Она либо сбежит, и я навсегда её потеряю, но смогу отпустить. С таким больным ублюдком даже за очень большие деньги мало, кто согласится жить.
Либо, что, конечно, почти исключенно, примет, как Надя в своё время приняла отца, и мы начнём...наши уроки.
Глава 9
Я познакомился с Ксюшей, когда ей только исполнилось восемнадцать. Пришла устраиваться в моё, тогда ещё совсем небольшое кафе, очаровав меня с первого взгляда.
Такая юная, ослепительно красивая, при этом скромная, невероятно мило смущающаяся только от одного взгляда в её сторону. А не смотреть было просто невозможно.
Не мог отвести от неё глаз, как только увидел на пороге кафе.