Отчётливо помню, что в тот день шёл сильный дождь. Она вбежала промокшая до нитки, в лёгком летнем сарафанчике, облепившем её божественную фигуру, как вторая кожа. Вроде хрупкая, очень стройная, но формы на зависть многим.
- А я по объявлению... Вам нужны официантки? - смущаясь, глядя себе под ноги, отдергивая подол своего платья, видимо, не зная, куда деть руки. - Ой. Здравствуйте.
Сначала она меня рассмешила. Кафе в тот день было закрыто из-за неполадок с проводкой, и помимо меня был только один молодой парнишка-барист, на тот момент тоже неопытный сотрудник. Но даже он иронично усмехнулся такой застенчивости.
- Здравствуйте. Официантки нужны. Но вы сначала присядьте за какой-нибудь столик и переведите дыхание. Чай или кофе?
Она, наконец, подняла глаза, совершенно нереального бирюзового цвета, а я забыл, как дышать. Никогда раньше не видел настолько совершенной красоты. И ведь ни грамма макияжа.
Лицо полудетское, видно, что ещё совсем малышка, но тело оформившейся взрослой женщины. У меня мурашки пробежали от желания притянуть её к себе за тонкую талию или сдавить в ладонях полную сочную грудь, так бесстыдно выставленную на обозрение под мокрой тканью совсем лёгкого сарафанчика.
В горле начало драть. Я даже не услышал, что она ответила. В итоге сам сделал и чай, и кофе, поставив перед ней поднос и пытаясь взять себя в руки.
Покраснев ещё больше, девчонка робко сделала пару глотков капучино, и, вцепившись взглядом в собственные, наверняка, дрожащие коленки, продолжила свой сбивчатый лепет:
- Я окончила школу в этом году, хотела поступать...не получилось. У меня опыта работы пока нет, но график свободный. Могу выходить на смену хоть каждый день с утра и до вечера. А ещё я быстро всему учусь, и, мне кажется, хорошо справлюсь со своими обязанностями. Я... подхожу вам?
Нет, в качестве официантки она совершенно не подходила, я понял это спустя несколько её смен.
Ксюша не умела общаться с людьми. Она их просто боялась. Слишком застенчивая, зажатая и ранимая. Её можно было обидеть до глубины души одним не осторожным словом. А культурной прослойки в нашем городке нет. Через одного встречается сплошное быдло-хамье.
Если кто-то начинал бузить, Ксюшка терялась, то краснела, то бледнела, искала помощи у бариста или других девчонок, а потом плакала в раздевалке.
Да и не привыкла работать по двенадцать часов в день. Смены тяжёлые. И физически, и эмоционально.
Она не тянула, хотя никогда не жаловалась, и старалась добросовестно выполнять свои обязанности.
И все-таки с таким мягким характером и реальной боязнью людей долго держать её на этом месте я не мог.
Проработала всего пару месяцев, после которых я нашёл самый мягкий способ её уволить. Позвал замуж.
Зарекался не заводить романы на работе, но с каждым днём понимал, что всё больше привязываюсь к этой девочке.
Настолько, наскольно она не подходила на должность официантки, она отлично вписывалась в роль жены.
Тихая, скромная, покладистая, всегда подстраивающаяся под мои желания. Я понимал, что такой девочкой будет легко управлять и внушать своё мнение.
Ко всему прочему, мне дико хотелось её трахнуть, а моя юная скромница была такого строгого пуританского воспитания, что позволяла мне только поцелуи и самые невинные ласки.
Я бы, конечно, дожал её и все-таки уложил в койку задолго до свадьбы. Слишком уж неуверенной и ведомой она была.
Но её папаша бдел за моральным обликом дочки днями и ночами. Он отвозил и забирал её с работы. Встречаться мы могли только у неё дома, в присутствии одного из родителей. Лишь иногда удавалось остаться наедине, если в доме была одна мама, которая иногда жалела загнанную в угол дочь, уходила на огород или прогуляться до магазина, и мы оставались в Ксанкиной крохотной спаленке одни.
Как же невыносимо хотелось в эти недолгие мгновения завалить Ксюшку на её милую, девичью кроватку и оттрахать всласть. Но времени у нас всегда было в обрез, а я понимал, что за две секунду мне не удастся стянуть трусики с этой девчонки. Но Боже мой, как невыносимо хотелось...
Итог один. Пришлось жениться. Конечно, не только ради секса. Это была бы немыслимая жертва. Как и говорил, в моём понимании Ксюша идеально подходила на роль жены. Я понимал, что никогда и ни в чем не пойдёт мне наперекор.
Во-первых, так воспитана. Муж глава семьи и его слова нельзя ставить под сомнение.
Во-вторых, уходить ей некуда. С таким-то шизонутым папашкой, который, как позже выяснилось, сам не раз наведывался в дочкину спальню, правда девственности не лишал, находил другие способы получить удовольствие от её тела, Ксана была готова терпеть какое угодно отношение, лишь бы не возвращаться в родительский дом.