- Ты увидешь весь дом, если, конечно, захочешь остаться здесь. Телевизор в гостиной. Ты готова?
- Нет, - трусливо, но честно. Отступать я не собиралась, да и куда? Я уже здесь. Правда, к которой так долго и отчаянно стремилась лежит прямо возле моей подушки. Я не дам заднюю. И все-таки начинать просматривать записи, не зная всей истории, не хочу. - Сначала, расскажи всё сам.
Не видела его лицо в этот момент. Я всё ещё лежала, медленно отвернувшись от кассет и переведя взгляд обратно на потолок, а он сидел у моих ног, нежно поглаживая ладонь левой руки.
После моих слов сжал её чуть сильнее.
- Что ты имеешь в виду?
- Я не хочу узнавать всё с этих кассет. Хочу, чтобы ты сам открылся.
Молчание. Через пару секунд язвительная усмешка.
- Запись - достоверный, подтверженный факт. Как ты можешь быть уверена, что я не совру?
- Не вижу в этом смысла, иначе, зачем я здесь?
- Может, я маньяк, который всеми правдами и неправдами хотел затащить тебя в своё логово?
- Ну вот теперь я здесь. У тебя получилось. Мог уже давно сделать, что хотел. И если твоя маниакальная повернутось полностью сконцентрировалась на моём оргазме, знай... я не против быть твоей жертвой.
Он рассмеялась. Я то же улыбнулась, хотя понимала, что разговор нам предстоит очень тяжёлый.
Поэтому уже в следующую секунду была абсолютно серьёзна.
- Я доверяю тебе. Мне не нужны эти кассеты. Если для тебя важно - я их просмотрю, но после. Сначала мне нужно, чтобы всё рассказал ТЫ... если, конечно, то же доверяешь мне.
- А как сама считаешь?
- Полагаю, что так. Иначе, меня бы просто не было здесь.
Вновь сжал ладонь чуть сильнее.
- Рано или поздно ты оказалась бы здесь в любом случае.
Не знала, что конкретно он имел в виду. Слова прозвучали очень двусмысленно и даже зловеще. Но я не стала уточнять. Пока не время.
Наконец выпрямилась на постели, устроилась за его крепкой, широкой спиной, положив голову на изгиб плеча и обняв Макса за пояс.
- Давай начнём сначала. Полагаю, все дороги ведут в детство, к семье, к родителям. Какими они были?
- Мама жива и по сей день.
- Прости, я...
- Ничего. Её существование всё равно даже с огромной натяжкой не назвать "жизнью".
- Вы общаетесь?
Молчание. Напрягся. Я обняла крепче, сильнее, уткнувшись носом в его шею.
Конечно, тяжело. Но нам обоим предстоит переломить себя сегодня.
Да, правда в обмен на правду. Если он откроется мне, я то же сниму камень с сердца. Пусть узнаёт то, что осталось скрытым даже от мужа. Точнее, что Костя просто не захотел слушать.
Я знала, что с Максом всё будет иначе. Он не наплюет на мои чувства.
- Насколько это возможно. Она душевнобольной человек.
Он замолчал, а я не знала, как продолжить разговор на такую сложную тему.
- И она была такой... всегда?
- Конечно, нет. Недавно пересматривал её фотографии в молодости. Такая красивая, цветущая, жизнерадостная. И так очаровательно улыбается. А я смутно помню её улыбку. Только в самом детстве. За годы счастливого замужества, видимо, желание, и даже сама возможность улыбаться напрочь атрофировалась.
По голосу слышала, что погружаться в эту тему ему всё сложнее и сложнее. Он сильнее сжимал мою ладонь, напрягался, а я, как могла, пыталась расслабить, успокоить.
Целовала. Свободной рукой нежно перебирала его волосы, прижимаясь щекой к колючему подбородку.
- Отец?
Уже знала ответ. Вот она связующая ниточка. Ещё одна причина, почему нас так тянет друг к другу.
Два взрослых человека, глубоко травмированные в раннем детстве, и травму этот нанёс один из самых близких людей во всём мире.
- Мой отец был волевым человеком. Хваткий предприниматель, жёсткий, но справедливый руководитель, талантливый бизнесмен. А ещё жуткий тиран, деспот и... садист-извращенец.
Глава 10.2
- На самом деле у нас была вполне обычная семья. До поры до времени. Отец работал, обеспечивал, брал на себя все материальные расходы. Мама занималась домом, хозяйством и моим воспитанием. Они были очень разными людьми. Отец крайне жёсткий. В отношении к нам он редко, почти никогда не проявлял грубости. Не кричал, уж тем более не бил, но дождаться от него ласки или самой мало-мальской похвалы было нереально. Ладно я, пацан, оно, может, и к лучшему, что не сюсюкались. Но мама...
Макс сделал паузу, и я уже поняла, что временами разговор будет прерываться. Рассказывать о таких вещах на одном дыхании вряд ли кто-то бы смог. Даже такой сильный и волевой человек, как Горский.
Я чувствовала невероятный трепет. Когда мужчина делится с тобой столь сокровенными моментами... это дорогого стоит.
Я не была согласна со всем, что он говорил. Мальчишки нуждаются в такой же ласке и открытом проявлении любви, как и девчонки.