В ушах до сих пор звенели эти слова, а перед глазами стояла победоносная, гнилая ухмылка.
И я знал, что будь у меня уверенность в правдивости его рассказа... Смог бы я на самом деле убить Оксану за измену?
Да, её секс,на стороне я воспринимал именно, как измену. Всех остальных женщин мог делить хоть с их мужьями, хоть с другими любовниками.
Я никогда не считал ни одну из них "своей". Разве что Лика... Но это совсем другая история.
Ксана была более, чем "моей". Я до дрожи нуждался в том, чтобы эта женщина принадлежала только мне. От одной мысли, что другой мужчина, кем бы он ни был, хоть законный мужик, хоть случайно подвернувшийся любовник на одну ночь, мог даже просто прикоснуться к её губам, хотелось рвать вся и всех вокруг. Мужа, Артурчика, и её саму...
Это особенно пугало. Дьявола она во мне будила. Даже не думал, что способен на такую сумасшедшую ревность. На такие совершенно противоречивые по своей природе чувства.
Понимал, лишь одно. Не могу оставаться в стороне, видя, как она страдает. Не могу довольствоваться лишь "видимой" помощью, при этом понимая, что сделать можно было куда больше.
Не важно, чем именно это закончится лично для меня. Пускай, всё полетит к чертям. Дело, что выстраивал долгие годы мой отец, и которое в конечном итоге перенял я...Кому из нас двоих оно по-настоящему принесло счастье? Два свихнувшихся ублюдка, которые и любить-то по-человечески не умеют. Но если отец уже давно всё безвозвратно потерял, у меня есть хоть какой-то шанс стать нормальным, исцелиться, излечиться...рядом с ней.
Когда агония, наконец, прекратилась и Ксана забылась, пусть, и тревожным, но таким долгожданным сном, я бережно уложил её на подушки, накрыл одеялом, поцеловал всё ещё горячий влажный лоб и тихо вышел из комнаты.
Понимал, что как раз пока она не в сознании, я должен приложить максимум усилий, чтобы найти ребятню.
Не мог даже представить, что скажу ей, если открыв глаза она не увидит детей.
- Ну как она? Всё ещё мечется? Я принесла чай с мятой.
У лестницы я столкнулся с Ликой, осторожно поднимающуюся по ступенькам с большой горячей кружкой.
Взял у неё чай, поставив на перила.
- Заснула. Сейчас ей нужен покой и отдых. Не входи пока, - окинул девушку беглым взглядом, подметив большие круги под глазами, усталый взгляд, и в целом, вымотанный вид. Ей самой бы не помешал нормальный крепкий сон. Только один я сейчас свихнусь. - Док не смылся?
- В гостиной. Разговаривают с Артуром о недавнем открытии в области исследования возможных осложнений после операции по восстановлению зрения.
- Чтооо?
Только сейчас уловил, что внизу, на первом этаже слышалось сразу несколько мужских голосов, один из которых вызывал просто физический приступ тошноты.
- Я сама почти ничего из их беседы не разобрала.
- Лика, - не контролируя свои действия, вцепился в хрупкие плечи и даже несильно встряхнул девушку, - Комаров здесь? Ты сказала ему адрес? Ты впустила?
- Адрес не я. Впустила я. Да и как было не впустить? Грудью на амбразуры? Такая преграда ему бы понравилась. Понятия не имею, зачем он пришёл. Но это ещё не все сюрпризы. Артур заявился вместе с отцом.
- С каким ещё отцом?
Не все сюрпризы? Да от такого утречка у меня не вскипел, а буквально расплавился весь мозг. Какие ещё к чёрту сюрпризы?
- Ну не со своим точно. Он уже взрослый мальчик. Твой мёрт, мой на пожизненной ходке. Остаётся только один вариант.
В очередной раз за последние несколько часов я просто остолбенел. Отец Ксаны, этот контуженный ублюдок, садист, домашний тиран притащился сюда? Когда ей и без того невыносимо плохо? С какой нахрен целью? Добить?
Всё, бл*ть. Лопнуло терпение. Сейчас каждый из этих ублюдков ответит за то, что сделал.
Глава 15
Я слышала разные голоса внизу. Какие-то из них казались мне смутно знакомыми, какие-то совсем не отзывались в памяти, но я даже не пыталась разобрать слов, хотя порой разговор переходил на повышенные тона.
Я не могла найти в себе сил просто встать с постели, дойти до ванны, привести себя в порядок и спуститься ко всем.
Натянула одеяло до самой макушки, не позволяя проникнуть даже тонкому лучику дневного света.
Темнота.
Темнота снаружи, темнота внутри.
Может, моя нервная система была чересчур расшатана за весь последний год, но я в буквальном смысле задыхалась от боли.
Любая мать восприняла бы пропажу детей, как самое страшное и ужасное событие, которое не могло присниться даже в самых жутких снах.
Но далеко не любая в это время валялась бы квашней в тёплой постели, вместо того, чтобы оббегать каждый дом, заглядывать во всё проезжающие автомобили, судорожно сжимать в ладони телефон и звонить по всем известным номерам.