Вряд ли в их отношениях была любовь. Одержимость, сумасшествие, больная зависимость, причём, с обеих сторон, но не любовь.
Сначала думал, что встретив Оксану, попал под тот же поезд. Не на секунду не отпускали навязчивые мысли о ней. Засела и в голове, и в сердце, и в штанах. С одной стороны хотел носить на руках, заботиться, пылинки сдувать с хрупких, почти хрустальных плечиков, с другой, каждый раз с трудом сдерживался, добираясь до постели.
Всегда любил жёсткий секс, выбирал партнёрш, которые разделяли мои пристрастия, и Ксана не была исключением. Чувствовал, что ей со мной хорошо.
Даже не просто хорошо. Извивается на постели, срывает голос в криках, царапается, как дикая кошка и сокращается в оргазме, ошарашенно распахивая глаза. И меня поражал этот контраст.
Такая хорошая, скромная девочка днём, и дикая тигрица, изнывающая от страсти и голода ночью.
С каждым днём отчётливей понимал, что меня накрывает всё больше и больше, и дело далеко не только в постели.
Заводился с пол оборота только от одной мысли о ней, но всё чаще начал подмечать, что мне нравится просто быть с ней.
Обнимать, гладить обнажённую, мокрую от пота спину после нашего бешеного секса, смотреть вместе какие-то дурацкие мелодрамы, которые я совершенно не переносил, а она любила и искренне плакала или смеялась над особо эмоциональными сценами.
Я любил смотреть, как она убаюкивает детей, читает им на ночь сказку, кормит дочь.. Черт, больной, повёрнутый извращенец, но как же это эротично.
Меня шокировало понимание, что привязался к её малышам, причём совершенно искренне. Проводил с ними время, выбирал подарки в детских магазинах, часами прогуливаясь мимо полок с игрушками, не потому, что хотел завоевать расположение своей женщины, или во всяком случае, не только поэтому.
Просто я видел в них её черты лица, те же глаза, похожие нотки в голосе, а ещё понимал, как сильно, она их любит, и просто не мог не любить в ответ.
Готов был сделать всё, чтобы в силу возможностей заменить отца, и просто подыхал от понимания, что это никому не нужно.
Отец у них уже есть, с которым, ко всему прочему, наладилось просто теплейшее общение. И это после того, что он выкинул.
В отличие от Оксаны, я не страдал чрезмерной наивностью. Сказки о нервном срыве он мог втирать ей, но я-то прекрасно понимал, что всё не так чисто.
В то утро Лика видела ещё одного мужчину в машине. И без того не трудно было догадаться, что Костик не решился бы действовать в одиночку. Слишком труслив и бесхребетен.
Больше всего поражало, что Оксана до последнего цеплялась за него. Или как ещё объяснить миллион отговорок, лишь бы не подавать на развод?
Я понимал, что, возможно, перегибаю с ревностью, но патологически не мог вынести рядом с ней другого мужчину, особенно, если понимал, что он имеет на нее виды, и с юридической точки зрения даже права.
Понимал, что глупо требовать разорвать многолетние отношения с отцом детей, не предлагая ничего конкретного взамен.
Как-то в порыве ссоры, когда я в очередной раз поднял тему развода, Оксана не сдержалась:
- Ты хочешь разрушить мою семью, но при этом ни разу даже не намекнул, что хотел бы построить собственную. Где-то кроме постели мне найдётся место в твоей жизни?
Она тогда не стала ждать ответа. В глазах блеснули слезы и не желая показывать собственной слабости, Ксана выскочила из комнаты. А мне хотелось рассмеяться.
Где-то, кроме постели? Она всерьёз считала, что секс - единственное, что мне от неё нужно?
Все-таки женщины странные существа. Кричат, что им не нужны слова, главное - поступки, а когда совершаешь эти поступки, оказывается, что переодически все-таки нужно нашептывать на ушко всякую романтическую дребедень. Иначе начинают сомневаться.
А как можно сомневаться, когда я положил дело свой жизни, фактически отдал большую часть своих активов Артуру, лишь бы спасти детей.
Но её мужинек оказался не таким идиотом. Либо тот, кто спланировал весь спектакль, заранее продумал концовку, максимально сыграв себе на пользу.
Моё положение среди акционеров заметно пошатнулось, а Оксана вновь прониклась к мужу тёплыми, "родственными" чувствами.
Я понимал, что бесполезно и неправильно обвинять её в своих проблемах. Это было целиком и полностью моё решение пойти на сделку с Артуром. К счастью, даже в момент самого острого страха за жизнь ребятишек, мои мозги не перестали работать.
Договор составили таким образом, что Артур фактически не мог принимать кардинальные решения на заводе, однако, без его одобрения теперь многие сделки становились практически невозможными.