Естественно, я не посвещал Ксану в такие подробности. Главное, что дети живы-здоровы, да и по большому счету, это не плохо, что ей удалось восстановить человеческое общение с мужем. Всё-таки они родители.
По крайне мере так я себя успокаивал и понимал, что это полный бред. Люблю её, ревную до чертей и в тайне мечтаю свести общение с любым мужиком до минимального уровня.
Но Ксана права. Я не имею право требовать от неё разрушить семью и при этом вообще не обозначать собственных намерений.
В Париже совершенно чётко понял, что сделаю ей предложение. Наверное, окончательно рехнулся. Что называется, выбрал время. Погряз в проблемах.
Дело об убийстве Савицкого в самом разгаре, акционеры готовы сожрать после сделки с Артуром, Кто-то активно начал копаться в моём прошлом, причём кто-то настолько проворный, что ни мои люди, ни команда Артурчика, не смогли выйти на его след.
Ко всему прочему, как-то не подобает делать предложение замужней девушке, но я понял, что не в состоянии больше ждать.
Всегда считал, что семья - это не для меня. Никогда не представлял, как могу впустить в свою жизнь женщину на постоянной основе, да ещё и с детьми, а теперь не мог и помыслить, что их не будет в моей жизни.
Купил кольцо. Ранним утром, пока все ещё спали прогуливался по пустым улочкам Парижа и набрел на небольшой ювелирный магазинчик, за прилавком которого уже трудится продавец.
Решение пришло в ту же секунду. Выбрал самое красивое, сверкающее десятками крошечных брильянтов, обрамляющих один крупный камень, кольцо, и помчался в номер.
Сначала хотел сделать предложение прямо там, в Париже. Тысячу раз прокручивал в голове возможные варианты.
Снять целиком ресторан на башне, организовать ночную прогулку на катере, может, просто устроить романтический ужин в отеле, убедившись, что нам никто не помешает, но потом понял, что это всё не то.
Наверное, глупо, но я хотел, чтобы история уже нашей СЕМЬИ началась в родном для обоих городе. Свадьбу сыграем где-нибудь на островах, но само предложение сделаю здесь, в родительском доме.
Ксана повезла детей к отцу и скоро должна была вернуться.
Попросил Лику сегодня остаться у себя. Как-то странно на меня посмотрела, особенно заметив расставленные по подоконнику свечи и букет цветов. Может, и догадалась о чём-то.
Когда прощались, обняла меня крепко и поцеловала в уголок губ. Чувствовал дрожь её тела, всё внутри переворачивалось от этой светлой улыбки, которая скрывала за собой острую боль.
Черт, не хотел, чтобы всё так было. Лика единственная женщина, которая стала мне настоящим другом. Как к девушке то же тянуло, чего уж врать. Слишком яркая, интересная, умная. Но разве можно сравнить обычную симпатию с сумасшедшей, сносящей всё рамки любовью?
Я накрыл стол в гостинной, у камина.
Её любимая утка в кисло-сладком соусе, сырная нарезка, фрукты, вино, цветы и свечи.
Чувствовал себя пятнадцатилетним пацаном. Самое смешное, что даже в этом возрасте меня так не накрывало. Я хотел каждую симпатичную девчонку и поначалу даже считал, что влюбляюсь в них, а через пару дней мог забыть лаже имя.
А тут... Руки трясутся, маленькая, бархатная коробочка буквально сжет штанину. Представляю её глаза, взгляд, улыбку или... Если откажет, если и так всё устраивает?
Не может не видеть, не понимать, что я у её ног. Нужен ли ей штамп? В последнее время часто ссорились и почти всегда по моей вине. И сам понимал, что душу её ревностью, но ничего не мог с собой поделать.
С каждой минутой волновался всё сильнее. Она вот-вот должна вернуться, а я даже не подготовил речь.
Сердце бешено колотилось, ладони вспотели, а ноги упорно бросали меня из одного конца комнаты в другой.
Не мог сидеть на одном месте, постоянно смотрел то на часы, то в окно. Какого чёрта? Прошло уже несколько часов, она давно должна была вернуться.
Время шло, я начинал нервничать все больше. Сдерживал себя до последнего, но в итоге все же схватился за телефон.
Длинные гудки, номер никто не берёт. Один звонок, два, три. Мобильный отключился.
Услышав голос автоответчика, что телефон уже не в сети, чуть не разбил собственный об пол.
Меня охватила ярость и паника. Не знал, что думать. Или её бывший что-то выкинул, опять подстроил встречу с больным папашей, или...
Кровь застывала в жилах, когда представлял её с муженьком. Нет, ничего между ними больше не может быть. Он толстый, облысевший ублюдок.
Но ведь прожила же она с ним семь лет и родила троих детей. А как страдала, когда подонок играл на её нервах, значит, что-то чувствовала...