Я ведь даже записалась на курсы парикмахера. Конечно, это не медицинское училище, но хоть какой-то шаг на пути к независимости. Я больше не могла целыми днями сидеть дома и играть роль примерной жены.
К тому же курсы вполне удавалось совмещать с заботой о Софочке, и при этом, я искренне получала удовольствие, колдуя над причёсками. А ещё, проводя большую часть дня за разговорами и обучением, я могла хоть немного отвлечься и не вспоминать о Максе.
Первые месяцы были самыми тяжёлыми. Думала о нём не то, что каждый день, а каждую секунду, дажё лёжа в постели с мужем. Мне катастрофически не хватало его голоса, улыбки, взгляда, иногда невероятно нежного, иногда метающего в меня такие искры, что я вполне могла сгореть дотла.
Мне не хватало наших ссор, его бешенной ревности, бурных примерений, разговоров ночами напролёт. Мне просто дико не хватало ЕГО.
С одной стороны, проклинала ту чёртову встречу. Не узнай я всей правды, могла до сих пор быть с ним и каждое утро просыпаться в объястиях любимого мужчины.
С другой, отвревзяляло осознание, что на меня лежит громадная отвественность за детей. Я ведь сама мама чудесной девочки. Если когда-то на её пути встретиться такой мужчина...
Долго не могла поверить в то, что услышала, а точнее увидела. Когда Сергей рассказал историю своей сестры я до последнего отказывалась верить, что Макс способен на такое. Его отец, кто угодно ещё, но только не он.
Я знала, что Горский покрывал своего отца, и как бы дико это ни звучало, отчасти даже не могла осуждать. Мой отец то же не подарок и делал в жизни вещи, за которые вполне мог оказаться за решёткой. Но даже сейчас, несмотря ни на что, я всё же не могла отречься от него. Как не мог и Макс.
Но я думала, что он лишь скрывал преступление, а не участвовал в нём...боже, какая же идиотка. Достаточно вспомнить, с чего началось наше знакомство.
Ведь на моих глазах убил человека, причём человека хорошо ему знакомого, с которым в прошлом, кажется, даже имел приятельские отношения. По крайне мере, достаточно убедительно мне пытался это внушить Кротов.
Почему же тогда я решила, что на это можно закрыть глаза? Мужские войны? Разборки из-за денег, власти, доли в бизнесе? Почему я вдруг решила, что это "смягчающие обстоятельства", благодаря которым можно закрыть глаза на убийство человека?
Дура. Глупая, влюблённая девчонка. Надела розовые очки и наслаждалась счастьем в своём иллюзорном мирке, упорно не желая замечать очевидные вещи.
Я вычеркнула Макса из своей жизни. Как бы тяжело это ни было, я ни разу не отправила ему ни одно сообщение, не заходила в общие чаты, не пользовалась вторым "рабочим" телефоном, не созванивалась ни с Ликой, ни с Олей. Я всеми силами постаралась забыть об этом недолгом, но таком ярком периоде жизни, а по ночам, когда Костя засыпал, едва не скулила в подушку, мучаясь от дикой тоски.
Вспоминала каждый миг проведённый вместе. Эта сказочная поездка в Париж...никогда не была настолько счастлива и уже никогда не буду. Только с ним по-настоящему чувствовала, что живу, дышу и люблю.
А ещё умирала от раздирающей душу обиды. Он так легко отпустил. Ни разу, с того самого момента, как получил моё прощальное сообщение, не попытался выйти на связь, даже не поинтересовался, в чём дело. Это наводило только на одну мысль. Я никогда по-настоящему не была для него нужна. Вычеркнул из жизни как и всех остальных. Я просто номер, 101 и, наверняка, какая-то новая пассия гордо носит следующую цифру.
Тошно. Тошно и мерзко. Особенно, вспоминая его признания в "чувствах". И ведь он показывал своё отношение не только на словах. Зачем тогда была эта поездка в Париж? Зачем все эти романтические прогулки, громадные охапки роз, разговоры о сокровенном до самого утра?
Я старалась начать жить прежней жизнью. Ведь это мой собственный выбор. Моя ответственность.
Я могла закрыть на всё глаза и броситься в омут с головой, но дети...
Каким бы ни был Костя, он их отец, причём хороший, а Макс...Мальчишки то же полюбили его, и он относился к ним чуть ли не как к родным сыновьям, но...Как я могла довериться ему после всего, что узнала?
Кротов говорил, что за это время были и другие жертвы, подсовывал мне фотографии пропавших без вести девушек и убеждал, что все эти исчезновения то же на совести Макса.