— В то время как вы денно и нощно трудитесь на благо страны. — Сандра была абсолютно серьезна, ни тени иронии.
Эрик смешался:
— Э-э, а не выпить ли нам в честь, так сказать, знакомства. — Кашлянул. — Можно обсудить возможные заказы. Для такого мастера, как вы… — Он широким жестом обвел офис, словно он был его собственным, а сейчас, с его широкой руки, переходил в безвозмездный дар Леше. — Всегда найдется…
— Я пришла развлечься, а не работать. — Сандра качнула головой. — Деловые предложения не сегодня. А от предложения выпить не откажусь.
Эрик просиял:
— Что будете пить?
— Односолодовый островной виски. Двойной.
— Слушаюсь, — склонил Эрик голову в притворной манере официанта. — Сейчас исполню…
— Идемте вместе, господин стюард! — рассмеялась Сандра, первой направляясь к стойке ресепшен, временно превращенной во вполне сносную барную.
— А я-то думал, вы пришли изучать повадки моего круга общения, госпожа дизайнер! — кисло бросил в пространство Леша. Развернулся круто на каблуках, вернулся к своим обязанностям радушного хозяина.
Не раз еще на протяжении вечера бросал взгляды в сторону Сандры, болтающей весело и легко со множеством гостей, почти исключительно мужчин, не подозревая, что все они до единого были перехвачены Инессой.
— Алексей!
Леша обернулся. Музыка гремела, все изрядно выпили. Гул голосов, гомон разгуляя. Веселье достигло пика.
Сандра легко коснулась его плеча. Одна. Без Эрика.
— Я ухожу. Пора.
— Жаль, — с сухой вежливостью ответил Леша.
— Позвоните мне завтра в офис, в одиннадцать, ладно? Поедем смотреть вашу квартиру. — И снайперски сощурилась: — Поддается ли ее интерьер спасению.
Леша от неожиданности быстро мотнул головой, словно ребенок в страхе, что отберут обещанное.
— Чудесно! Не провожайте, оставайтесь с гостями.
И ушла. Точнее, исчезла, растворилась разом в шумной толкучке танцующей молодежи, грациозно скользнула, никого не задев.
Леша подмигнул неизвестно кому и лихо влился в танец.
— Вы, мужчины, существа примитивные. — Инесса опустошила рюмку водки и поставила ее перед барменом. Кивнула — наливай! Какая она по счету? Все равно!
— Примитивные, да! — Бармен согласно кивнул.
— А современные мужчины еще и пош-шлова-тые… Еще одну!
Бармен кивнул и налил.
— Хотя… Наверное, с момента сотворения и были пошловатыми. Ведетесь на всю эту броскую дрянь — корсеты там всякие, пояса с ажурными чулоччками! — Она неопределенно повела руками в области таза: — Вся эта похабщина вас притягивает, не так разве?
Бармен скорбно вздохнул — да, мол, падки мы на это, что поделаешь!
— Вот-т, я и говорю! — Погрозила Инесса пальцем. — Женщина-вамп. Летите вы на этот образ, что мотыльки на свет. — И усмехнулась жестко: — Единственное ваше отличие от чешуее… от чешуекрылых в том, что вы осознаете неизбежность сгорания, а все равно ведь летите…
Бармен сочувственно кивнул.
— Ладно, не бери в голову…
Инесса порылась в сумочке, вытащила ключи от машины.
— Может, вам такси вызвать? — встревожился бармен.
— Ты за меня не волнуйся, мальчик! — Инесса растянула губы в механической улыбке. Бармен опустил глаза. — Меня ничем не возьмешь!
Грузно слезла с высокого стула и твердо стала на ноги:
— Я пошла, а ты тут следи за порядком.
Леша еще и не подозревал, а «Период Сандры» уже вступал в свои права.
Он привык давать названия отрезкам своей жизни по именам женщин, шедших рядом в каждый из них. Это придавало его хронологии определенную схожесть с Всемирной метеорологической организацией, присваивающей разрушительным ураганам женские имена: «Катерина», «Вера», «Дженни»… Теперь есть Сандра. Неистовый ураган с локальными последствиями. Ураган не разрушающий, но… Какой? Леша не знал ни в тот момент, когда Сандра впервые появилась на его пороге, ни сейчас. В одном он был уверен — жизнь его обрела… звучание? Да! Некую неясную вибрацию в глубинах души. Обретет ли музыка свою гармонию, станет ли она минорной или зазвенит мажором? Партитура только пишется.
18
За ДЛИННОЙ СТОЙКОЙ полированного черного дерева, с золотым геометрическим, естественно, орнаментом находилось рабочее место Кати Лифшиц, прозванной Лешей Лапшенниковой по аналогии с булгаковской «секретаршей редакции Лапшенниковой со скошенными к носу от постоянного вранья глазами».
Катя, бойкая, разбитная девица тридцати пяти лет, узкая талия, черная челка, мать-одиночка: поджарая лисичка, растящая дочь. Одна из ключевых фигур в компании «Исцеление».