— Видать, покойный-то тормозил процесс, а не помогал… А что доктор расстался с третьим другом — это нормально. Кто же бизнес с друзьями-то строит? Он бы и с первым разошелся, если б тот не погиб… — Вздохнул тяжело и, между прочим, искренне, от всего сердца: — Жаль… «намекать» таким толковым парнем… единственное решение, считаешь?
— Ты же знаешь — всегда есть варианты. Этот самый неприятный, зато самый действенный.
— Объяснись! Что нам дает фирма без этого доктора? Намек Поплакову? Ладно, не дурак, поймет, кто ему привет посылает, и что дальше? В страхе затрясется и приползет на коленях? Да никогда! Он прекрасно понимает, что лично ему никто и ничто при сегодняшних раскладах угрожать не может.
Второй огорченно крякнул:
— Ты меня за кого держишь?
— Ладно-ладно, — мирно пробурчал Первый улыбаясь. — Не кипятись.
— Ты же расклада еще не слышал, — обиженно дернул плечами Второй. — Все просчитано, все должно быть в ажуре… У каждого из компаньонов было изначально по тридцать три процента акций. Акции покойного перешли к его вдове, она никуда не лезет, довольна дивидендами, которые, кстати, Романов платит ей честно. Когда они с третьим, с Духиным, разругались, тот безвозмездно передал всю свою долю фонду помощи сиротам…
— Нашему или их? — подался вперед Первый.
— Ихнему, ясный перец. И без права перепродажи.
— Романтик херов, — поморщился Первый.
Второй выдержал небольшую паузу, ожидая реакции Первого: недовольно нахмурится, расстроится, скажет «хреново» или на худой конец задумается.
— Хорошо, — выпятил губу Первый — верный признак довольства собой. — Это хорошо.
Второй опешил.
— Раз ты мне это так преподносишь, значит, нашел выход из положения. Скорее всего, подбил концы к директору фонда, небось, он из «бывших»? Впрочем, какая разница! И как же ты разрулил проблему?..
Первый на секунду задумался:
— «Без права продажи» не означает без права передачи в доверенное управление третьему лицу с целью увеличения дохода фонда и более эффективной помощи сиротам и обездоленным. Необязательно при этом указывать весь доход — дети директора ничуть не хуже сирот.
— Примерно так, — кисло прокомментировал Второй. — И сделать их сиротами он тоже не стремится.
— А что с долей вдовы?
— Вообще не вопрос! — махнул рукой Второй. — Она после смерти мужа фирму возненавидела…
— Есть вариант, что Романов его?.. — поднял брови Первый.
— Нет-нет! — пожал плечами Второй, полностью отметая такую возможность. — Там все чисто. Гнал на своем «Харлее» и влетел во встречный автобус. Лоб в лоб. На ста восьмидесяти. Она чисто по-женски ни Романова, ни фирму знать после этого не хочет. Видит в них причину своего горя, корень зла, как говорится.
— Психологически ложится, — рассудил Первый. — Как решил?
— Когда я понял, что Поплаков начинает обхаживать фирму, я провел разведку и подбил к ней… ходы.
— Ходы либо прокладывают, либо роют. Клинья подбивают, — тоном наставника отметил Первый.
В соответствии с модными тенденциями он покровительствовал Академии русского языка и таким образом имел полное право считаться его знатоком.
— Трахался?
— Я?! — удивился Второй. — Да нахрен мне это сдалось?! Славик ею занимался. Не думаю, что трахались… Это важно?
— Абсолютно нет! — Первый махнул рукой, словно отгоняя муху. — Не вязни!
— Короче, скупили у нее акции по цене, перед которой она не смогла устоять, вместе с подпиской о неразглашении тайны сделки. На подписание Славик взял Малыша. Для усиления пункта о неразглашении.
— Мне эти детали неинтересны, — нахмурился Первый, — твоя идея, ты и отвечаешь.
Второй кивнул. Все как обычно. В случае чего — он виноват.
— В теории у нас шестьдесят шесть процентов акций.
Первый утвердительно кивнул.
— А дальше-то что? Кому их передать?
— Тут все срастается — будто судьба на блюдечке поднесла.
— Не люблю я, знаешь, подарки судьбы, — вздохнул Первый. — Если она что и дарит, так либо во временное, как потом выясняется, пользование, либо берет с процентами — потому как оказывается, что это был не подарок, а краткосрочная ссуда под большой процент.
— По-философски ты, безусловно, прав, — уважительно наклонил голову Второй, — но в нашем случае, сдается мне, судьба берет проценты не с нас, а с Романова. Видать, досадил ей чем-то.