Молча, встала. Слегка качнуло от пережитого шока. Вышла из храма.
И началась тихая истерика. Это когда слёзы сами из глаз бегут, а лицо остаётся неподвижным. Сходила в святое место! Облегчила душу!
Шла домой, а слёзы всё текли и текли.
Ни слова сочувствия, ни слова о любви к ближнему, ни слова поддержки. Сидит такой безгрешный, наделённый полномочиями судить всех нас. Уж не знаю, что он там обо мне решил, а я его разгадала. Встретила обычного чиновника, для которого церковь это та же администрация города, но с золотыми куполами.
И я не на Бога обиделась, а перестала вчистую верить этим людям, якобы от Храма Божьего.
Молиться предпочитаю в уголке своего дома.
А уж помогать мне или нет - решать только ЕМУ…
Хитроумная жиличка
- Ксюня, это ты мой «Симбикорт»* раскурочила? – вне себя от злости, Нина Петровна ворвалась в комнату своей жилички.
- Я нечаянно, - деланно скуксилась девушка, расчёсывая свои длиннющие волосы перед хозяйским трюмо.
- Зачем ты его трогала? Или тебе мама никогда не говорила, что трогать чужое нехорошо, - у хозяйки дорогого, но теперь непригодного к употреблению лекарства, на нервной почве задёргалось веко.
- Мне стало интересно, что это за препарат! Отвернула крышечку да немного пережала - она возьми и сломайся, - с наивным видом пятилетнего ребёнка продолжала оправдываться Ксения.
- Милочка, я молчала, когда ты пользовалась моим шампунем и мылом, когда без разрешения брала мой чай и сахар, но твоя нынешняя любознательность обошлась мне в полторы тысячи рублей.
- Я больше не буду, Нина Петровна. Простите меня, - опять притворно заныла Ксюня.
- Простить-то я прощу, но лекарство - пойдёшь и купишь. Пенсия моя маленькая, а за глупость надо отвечать. Чтобы к вечеру «Симбикорт» был, - немного успокоившись, квартирная хозяйка зашла в ванную комнату. - «Волосы – это наша гордость! Да, мам?»… Вот и догордились! Не поколение, а черепашки Ниндзя, - громко и с выражением продекламировала Нина Петровна и открыла кран с горячей водой.
За утренним туалетом она не услышала, как тихонько хлопнула входная дверь, и её молоденькая жиличка, предварительно собрав пакет со своими вещичками, смылась из её квартиры навсегда.
Целый день Нина Петровна находилась в нервозном состоянии, но к вечеру успокоилась и приготовила несколько новых объявлений с предложением комнаты одинокой девушке.
Через пару месяцев после этого случая она зашла в парикмахерский салон, где была постоянной клиенткой. Каково же было удивление Нины Петровны, увидевшей в роли новой парикмахерши свою бывшую жиличку. Обе сделали вид, что друг друга не узнали. Нина Петровна молча уселась в кресло перед зеркалом, и позволила парикмахерше поработать над её имиджем к летнему сезону. После поблагодарила, заплатила причитающиеся деньги и открыла дверь в кабинет к хозяйке заведения.
- Привет, Маришенька, - умильно улыбнулась Нина Петровна.
- Здравствуйте, Нина Петровна! Как здоровьице, как поживаете?
- Слава Богу, Маришенька! Смотрю, в вашем салоне новая девушка работает. По знакомству устроилась или как?
- Так Полинка в декрет ушла, вот и взяли эту. А хорошо она вас постригла! Кстати, её Ксенией зовут, не познакомились ещё?
- Знакома я с ней, Маришенька, давно знакома… Жиличка моя бывшая. Некрасиво поступила она со мной: лекарство дорогое испортила и ушла, а за квартиру не заплатила.
- Да вы что? Огорошили! Такая милая девушка, всем улыбается и работает неплохо.
- Так она и мне улыбалась. Смотри, Маришенька! Аккуратно с ней, и посматривай. Шампуни ещё не пропадали?
- Кому они нужны! Такая мелочь…
- Тебе виднее, что мелочь, а что нет… Ладно, пойду я. Звони, ежели чего.
И Нина Петровна совершенно не удивилась, когда вскоре в её квартире прозвенел звонок домашнего телефона, и она услыхала в трубке расстроенный голос хозяйки парикмахерского салона.
- Нина Петровна! Что же я тогда не прислушалась к словам вашим…
- Маришенька, ты мне насчёт Ксении звонишь? А что я тебе говорила! Обобрала?
- Не то слово! Весь новый товар умыкнула. Там тысяч на пятнадцать было! Крема, краски для волос, муссы, лаки разные - всё, что я для работы к лету приобрела! Вы представляете?
- Представляю, Маришенька. В милицию не хочешь заявить?
- А вы? Почему тогда не заявили? Комнату неофициально сдаёте?
- Втихую сдаю... Пенсия крошечная, а жить надо.
- Всем надо! Товар, который она украла был нелицензионный, без необходимых документов. Она и пронюхала… Всё в глазки заглядывала, да улыбалась: «Ах, Марина Николаевна, какая вы умница! Настоящая бизнесвумен!» Я и доверилась – дура наивная. Поняла она, что если налоговая или санитарная инспекции о таком товаре узнают, то у меня возникнут неприятности… От того, негодяйка, и милиции не испугалась.
- Смотри, какой крутой наша общая знакомая оказалась!
- Да, уж, круче не бывает.
- И где она теперь?
- А никто не знает.
Долго ещё удивлялась Нина Петровна жизнеспособности нынешней молодёжи, но самым большим удивлением для неё было, когда осенью на автобусной остановке она увидела свою бывшую жиличку в новенькой форме курсанта школы милиции.
Ксения тоже узнала Нину Петровну, подмигнула ей, весело улыбнулась, козырнула и ловко запрыгнула в подошедшую маршрутку.
Бедная Нина Петровна, оцепенев, всё смотрела и смотрела вслед той маршрутке, сокрушаясь о будущем страны и поражаясь креативности молодого поколения… Потом достала из кармана мобильник, решив сообщить Маришеньке о новом явлении Ксении на район, но передумала и зашагала в сторону дома, соображая на ходу, какие документы могут понадобиться для предоставления в налоговую о сдаче частного жилья внаём.