Наташа осторожно выглянула в коридор. Прислушалась. Кроме доносившегося с улицы собачьего воя, ничего не услышала, ни одного подозрительного звука, ни скрипа половицы…
На цыпочках двинулась вдоль стены. Заглянула в другую комнату. Пусто. В смысле — никого нет. А меблировочка — будь здоров, каждому бы так жить…
«За все рано или поздно приходится расплачиваться, — мельком подумалось Наташе. — Что же задолжал этот Анатолий Сергеевич? Кому и сколько? И прикончили его не вчера, не месяц назад, а именно сегодня… Таких совпадений не бывает».
Дом был пуст, Наташа обследовала его вдоль и поперек. Значит, убийца все-таки скрылся… В любой другой момент в любой другой ситуации этот факт на пользу следствию явно бы не сгодился, но сейчас — слава Богу… Думать о каком-то следствии?…
Ее так и подмывало покопаться в шкафах, перерыть всю кладовку, изучить содержимое книжных полок и мельхиоровых шкатулочек, целая россыпь которых украшала журнальный столик в гостиной, но она поостереглась делать это до приезда экспертов. Пришлось ограничиться наружным осмотром…
Никифорова убили с какой угодно целью, но только не с целью ограбления — порядок в доме был идеальный, следов обыска нет. Впрочем, преступник мог действовать по наводке и знать, что в таком-то ящичке лежит такой-то драгоценный камушек. Все может быть… Наверняка у Анатолия Сергеевича было чем поживиться. А говорят, что ветеринария у нас в упадке, зверушек лечить не на что… Ну-ну…
Так, что у нас в холодильничке? Прямо как на скатерти-самобранке. Уж от голода Наташа точно не умрет, с таким провиантом можно выдержать и месячную осаду.
На плите красивые кастрюли и сковородки со стеклянными крышками. Мясо, жаренное с луком, и картошка в мундире. На кухонном столе чашка. На донышке осталось немножко кофе. Пепельница с одним окурком. Рядом, на тарелочке, надкушенный бутерброд с ветчиной. Правильно, утром часто аппетита нет, но не курить же натощак…
В углу, между холодильником и стеной, огромный пакетище с сухим собачьим кормом «Педигри».
Еще один «Педигри», нераспечатанный, под винтовой лестницей. Да уж, попробуй такую ораву прокорми.
Наташа опять посмотрела в окно. Собаки продолжали нести свой траурный караул. И что с ними теперь будет?…
Наташа вновь вернулась в спальню. Где обычно кладут записную книжку? Так и оказалось: рядом с телефоном, «зарылась» в пододеяльнике.
Открыла на букву «Ч». Хм… Первая строчка — Чернов Григорий Михайлович, домашний телефон и адрес. Действительно, друзья-приятели. Другие знакомые фамилии в книжке не фигурировали, разве что еще один Никифоров — Рустам Каримович, заместитель начальника по снабжению, Наташа мило общалась с ним утром. И почему-то ей вспомнилось сразу:
«У вас приятный голос».
А что, если это он?… А вдруг они с Анатолием Сергеевичем работали на пару, проворачивали какие-нибудь грязные делишки? Вот Рустам Каримович и почувствовал что-то неладное после телефонного разговора с незнакомой женщиной и, едва положив трубку на рычаг, поехал в Переделкино. И собаки наверняка его знали.
«Успокойся, Клюева, — приказала себе она. — Так можно любого заподозрить, даже того старичка в треухе… А кстати!.. Нет, стоп-стоп-стоп… Хреновый из меня сыщик… Да это же наверняка был Чернов.’…»
Как все сразу становится понятным! Чернов же убил Никифорова, кто же еще? Вчера он сбежал, а сегодня… Вот именно… Почему сегодня, а не вчера? Раз он так хотел укокошить Анатолия Сергеевича, то почему не сделал это в первую очередь, а сначала навестил Наташу и сам же рассказал ей про Никифорова?
Близко, близко, но что-то не сходится… А верней, ничего не сходится. Опять глупость, вопреки логике, вопреки здравому смыслу. Вот если только считать изначально, что Чернов — псих, тогда другое дело. Да и псих психу рознь. Бывают психи-дураки, но существуют же и другие, гораздо опаснее дураков, — психи умные. Они все прекрасно соображают, просто мозги у них повернуты не в ту сторону.
Чернов не дурак, это сто процентов. Значит, умный псих? Значит, просчитать его действия невозможно?… Сегодня он пощадил своего обвинителя, великодушно сжалился над ним, а завтра… Он же может вернуться… А там Витя с Инночкой… «Так что же я здесь сижу?»
Наташа бросилась на веранду, решительно распахнула дверь, и это не ускользнуло от зорких глазищ мохнатых чудовищ. Собаки напряглись, зарычали громче и угрожающе. Они ждали, когда жертва выйдет из дома, внешним своим спокойствием выманивали ее, боясь спугнуть резким движением.
Это все равно что идти по минному полю, где мины закопаны через шаг и нет ни единого шанса остаться в живых…