— Да? — нетерпеливо поинтересовалась Клюева.
— Меня тревожит, что слишком все гладко получилось, одно к одному.
— Простите, Клавдия Васильевна, но не вы ли убеждали меня, что организованная преступность — это конкретные люди и не надо усложнять. Помнится, целый спич произнесли по этому поводу.
— Произнесла, — согласилась Дежкина, — не отказываюсь. Но ведь я говорила ВООБЩЕ, а дело о контрабанде рассматривается В ЧАСТНОСТИ. Поначалу я была уверена, что организатором шайки является именно Чернов, а теперь… Может быть, Игорь перестарался? Больно много улик…
— Так ведь это хорошо.
— С одной стороны — хорошо, а с другой — настораживает.
— Чернов во всем сознался.
— Ну и что? — произнесла Клавдия бесцветным тоном, а затем внезапно перевела разговор на другие темы и вскоре быстренько распрощалась.
Если бы Клавдия Васильевна могла сейчас взглянуть на подсудимого Чернова, мрачно выслушивавшего юридические дефиниции касательно его дела, то и у нее отпали бы всякие сомнения.
Теперь он поднял голову, и губы его кривила мрачная усмешка.
Когда перечислялись совершенные им преступления, он непроизвольно кивал, словно бы подтверждая справедливость сказанного.
Затем глаза его скользнули по разглядывавшей конвоира Самулейкиной… и Наташа рефлекторно поспешила опустить глаза. Дело в том, что Чернов теперь глядел в упор на нее.
Встречаться взглядом с подсудимым у Наташи не было ровным счетом никакого желания.
Когда же она вновь позволила себе взглянуть в сторону скамьи подсудимых, Чернов уже смотрел в зал.
Ей показалось, он выискивает какое-то конкретное лицо.
Клюева проследила за его взглядом и обнаружила среди публики высокого, коротко стриженного молодого мужчину в черном костюме и галстуке.
Мужчина внимательно смотрел на Чернова.
«На сына не похож, — решила про себя Наташа, — может, какой-нибудь родственник?»
Внезапно мужчина сделал движение головой и посмотрел на прокурора в упор.
Наташа даже не успела спрятать глаза. Так они смотрели друг на друга, и вдруг мужчина, улыбнувшись, приветственно кивнул Клюевой.
Это было чересчур.
Нахмурившись, Наташа принялась рыться в бумагах. Ни разу в течение нескольких долгих часов она не взглянула на публику и позволила себе оглядеться лишь в тот момент, когда секретарь объявила, что заседание откладывается до завтра.
Мужчины в костюме и галстуке не было.
…Публика, галдя, вываливалась из дверей зала суда и торопилась, звеня номерками, в гардероб.
Глядя со стороны, можно было подумать, будто завершился театральный спектакль и зрители, обсуждая увиденное, торопятся по домам.
Все-таки есть какая-то непристойность в том, что зеваки проникают на слушание уголовного дела, относясь к нему как к развлечению, способу пощекотать нервы; и ужас, написанный на лицах, когда в зал вносятся окровавленные вещдоки, носит восторженный характер. Трагедия превращается в зрелище.
Так рассуждала Наташа, спускаясь вниз по лестнице, когда лицом к лицу столкнулась с преградившим ей дорогу незнакомцем. Она даже вздрогнула от неожиданности.
Это был высокий молодой человек в черном костюме, тот самый, который дружески кивнул ей в зале суда. В правой руке он сжимал пухлый портфель, а через левую было перекинуто аккуратно сложенное пальто.
— Здравствуйте, Наталья Михайловна! — приветливо улыбаясь, произнес он. — Рад наконец-то познакомиться с вами.
Наташа скользнула взглядом по его лицу:
— Извините, не имею чести…
— Порогин, — поспешил представиться мужчина, — для вас — просто Игорь. Однажды мы общались с вами по телефону.
Я проводил следствие по этому делу…
— Ах, да! — спохватилась Клюева. — Конечно. Вот мы и встретились. Клавдия Васильевна Дежкина много рассказывала мне о вас.
— Она замечательная, — улыбнувшись, произнес Порогин. — Мне все-таки очень повезло, что с первых дней рядом был такой учитель по профессии!.. Вы в метро? Позвольте, я провожу вас.
Наташа пожала плечами, но возражать не стала.
— От Клавдии Васильевны я знаю, — сказал Игорь, когда они вышли из дверей здания и направились по заметенному снегом тротуару, — что у вас возникли кое-какие сомнения по поводу виновности Чернова. Это верно?
— Для меня остался непроясненным один вопрос. Каким образом он умудрялся в одиночку руководить всеми этими махинациями? Да-да, — кивнула она, увидав, что следователь хочет возразить, — я согласна, что нынче преступники — матерые профессионалы, и каждый из них может дать сто очков форы кому угодно. Однако понимаете… Профессионализм ведь нарабатывается годами. Я знавала клерка, который перебирал в банке бумажки, а потом ограбил казну на несколько миллиардов рублей, и сделал это так ловко, что комар носа не подточит. Но этот клерк десятилетиями набирался опыта, перечитал массу книг на интересующую тему — словом, готовился основательно и всерьез. Теперь объясните мне, как человек, который всю жизнь ездил на лошадях и ничем другим не занимался, умудрился проявить столь всеобъемлющую осведомленность в таможенных делах? Как он смог создать цепочку, в которую замешаны и милиция, и авиация, и наркодельцы?… Откуда он добывал необходимые документы для громоздких махинаций?… Можете вы мне ответить на эти вопросы или нет?