Пока непривычные к русской зиме туристы зябко топтались на тротуаре, Леня вел оживленные переговоры с режиссером-японцем о предоставлении ему эксклюзивного права на видеосъемку. Японец оказался прижимистым малым и никак не желал выкладывать требуемую сумму.
— Не хотите, как хотите, — пошел на стратегическую хитрость Леня. — Разговор окончен.
— Халасо-халасо! — тут же капитулировал японец и, покопавшись во внутреннем кармане пуховика, расстался с внушительного вида пачечкой долларов.
— Колян, сгоняй к ним, быстро, предупреди, — пересчитывая деньги, шепнул водителю Леня. — Все по местам, готовность номер один.
Водителя как ветром сдуло, а пара экскурсоводов с нескрываемой медлительностью повела группу через подворотню во двор.
— Сколько? — поинтересовалась Верочка.
— Три с полтиной, — с гордостью ответил Леня.
— Баксов?
— Их самых.
— А не много?
— Нормалек… Дармовых сенсаций не бывает.
— Шубу мне купишь?
— Отстань…
— Ну вот, сразу отстань… Жмотина несчастная.
— Ты другого времени не нашла? — Леня едва сдерживал себя, чтобы не замахнуться.
— Я просто волнуюсь… — закусила нижнюю губу Верочка.
Они вошли в парадное выселенного дома и остановились у лестницы. Доносившаяся откуда-то сверху траурная музыка, мерцающий свет стеариновых свечей и возложенные на ступени искусственные цветы навевали ощущение мистической таинственности. Лица экскурсантов сделались мрачными и сосредоточенными.
— Не разбегайтесь, встаньте здесь, — тихим, вкрадчивым голосом заговорил Леня. — Вот так. Мадам, пропустите ребеночка вперед, ему плохо видно.
Иностранцы безропотно повиновались, образовав правильный полукруг. Лишь японский оператор сохранил свободу передвижения и, выискивая лучший — ракурс, блуждал из одного конца парадного в другой.
— Прежде чем мы поднимемся в усыпальницу, позволю себе небольшое отступление, — стараясь не попадать в объектив камеры, Леня как бы невзначай крутился из стороны в сторону. — В октябре тысяча девятьсот сорок первого года, когда фашистские войска стояли под Москвой, ставка главнокомандующего приняла решение эвакуировать забальзамированное тело Владимира Ильича Ленина из столицы в Свердловск. Кто не знает, есть такой городок в Сибири. Но во время переезда по железной дороге случилось несчастье. — Леня скорбно опустил голову. — Стеклянный гроб вождя разгерметизировался, и миллиарды вредных микробов за каких-то несколько минут перечеркнули многолетние труды ученых. Тело Владимира Ильича начало неумолимо разлагаться… Для того чтобы восстановить Ленина в прежнем, так сказать, пер' возданном виде, требовалось очень длительное время, и именно по этой причине после войны в мавзолее была выставлена восковая копия Владимира Ильича. Иными словами — хорошо выполненная подделка, которую прислали из музея мадам Тюссо.
А разве был другой выход? Не оставлять же великую страну без святыни, правда? Народ бы не понял, не простил. Мы сейчас с вами находимся в суперсекретной лаборатории, где люди в белых халатах колдовали когда-то над израненным телом Владимира Ильича. В конце концов они добились своего — Ленин стал как новенький. Но для того, чтобы возвратить его на прежнее место, нужно было полностью модернизировать мавзолей, оснастить его современной, высококачественной аппаратурой, перестроить внутренние помещения… Начались работы. Разумеется, велись они секретно. Правительство выделило для нужд строителей колоссальные субсидии, но, как назло, в этот самый момент умер Сталин, а на его место пришел Берия. Сами понимаете, новая метла метет по-новому…
— Кто такая «метла»? — спросила загорелая старушка с крошечным пекинесом на руках.
Верочка подробно объяснила ей значение русской пословицы и посмотрела с мольбой на Клюева:
— Можно попроще?
— Можно, я уже закругляюсь. — Леня увидел водителя «Икаруса», который, перевешиваясь через перила на втором этаже, делал условные знаки: мол, все готово, можно запускать. — Итак, на чем мы остановились? Ах да. Сталин умер, и о Ленине сразу как-то подзабыли. Работы по перестройке мавзолея свернулись, а натуральный Владимир Ильич до сих пор покоится здесь, под неусыпным присмотром специалистов.
— Во сколько Ленин обходится государству? — опять подала голос дама с собачкой. — Наверное, это недешево — поддерживать труп в приличном состоянии вот уже…