— Вот полюбуйся, Клюева! Вся шатия-братия в сборе! Взяли с поличным на месте преступления.
— При задержании сопротивления не оказывали… — буркнул Леня, виновато поглядывая на старшую сестру. — Мы вообще шутили…
— Безобидная такая шуточка-прибауточка, — иронично согласился с ним Глыбов.
— А что они натворили? — тихо спросила Наташа.
— Да так, ничего особенного. Показывали иностранным туристам настоящий труп Ленина. — И Глыбов многозначительно добавил: — За деньги. И дело поставили на широкую ногу, капитально, на века. Один рейс — две тысячи долларов. А сегодня япошек накололи еще на три с половиной, за видеосъемку.
— Как это — настоящий? — не поняла Наташа. — А тот, что в мавзолее?…
— Выходит, искусственный. — Глыбов изучающе осмотрел на двойника. — Тимофей Иванович, ну вы-то взрослый уже человек, вас даже по телевизору показывают!.. А с пацанами связались, глупостями занимаетесь… Не стыдно, а?
— Стыдно, когда видно, — сбалагурил лже-Ленин высморкался в носовой платок.
— Оно и видно, что ума нет — считай, калека, — покачал головой Глыбов.
— Это Верочка… — кивнул на подружку Леня. — Отпустите ее, она тут ни при чем…
— Верочка? — преувеличенно удивилась Наташа. — Ты же еще неделю назад с Лариской гулял!
— С кем, с кем? — ощерилась Верочка. — С кем ты неделю назад гулял, скотина?
— Да не слушай ты ее! — Парень залился пунцовой краской. — Врет она все! Ни с кем я…
— А знаешь, Клюева, на чем они прокололись? — сам того не подозревая, Глыбов пришел Лене на выручку. — Одна из экскурсанток, престарелая гражданка Великобритании, таскала с собой собачонку, а нашего глубокоуважаемого Тимофея Ивановича с детства аллергия на собачью шерсть.
— Да-да, есть такой грешок, — печально улыбнулся дворник.
— А по вашей милости старушку ту в больницу пришлось отправить в бессознательном состоянии! Сердечный приступ у нее случился на нервной почве.
— Мы больше не бу-у-удем… — в один голос заканючили парни в плащах.
— Конечно, как за решеткой очутились, так все вмиг хорошие стали. — У Глыбова никак не получалось по-настоящему рассердиться. — «Не бу-у-удем…» Как в детском саду, ей-богу! Ну что мне с вами делать?
И он таинственно замолчал, как бы впал в задумчивость.
Задержанные смотрели на него с мольбой о пощаде.
— Значит, так… — наконец решил Глыбов. — Катитесь к едрене фене, и чтоб я вас никогда больше не видел! Понятно? Все свободны! Живо, марш отсюда, пока я добрый! Сержант, пропусти их!
Через секунду камера опустела. Все вымелись с такой скоростью, что Наташу даже обдало легким ветерком. Последним, словно нехотя, покидал застенки Леонид, ему еще предстояло длительное и неловкое объяснение с Верочкой по поводу «какой-то там», но тем не менее реально существовавшей Ларисы.
Впрочем, сознание того, что он на свободе, прибавляло парню уверенности.
— А тебя, дружок, я попрошу остаться, — менторским тоном произнесла Наташа.
— Клюева, разбирайся со своим братцем где-нибудь в другом месте, — поморщился Глыбов. — У меня тут не комната матери и ребенка.
— Василий Федорович, я убедительно вас прошу посадить Леонида на пятнадцать суток.
— Чего? — Глыбов так и открыл рот от изумления.
— Ты идешь или нет? — крикнула возлюбленному с лестницы Верочка — Че ты там встал, как баран?
— Отправляйся к маме, милая, — сказала ей Наташа. — А Леонид останется здесь.
— Никакая я вам не милая! — огрызнулась Верочка. — Вот еще, блин!..
— Погоди, Клюева, — растерянно пробормотал Глыбов. — Так ты всерьез?
— Абсолютно.
— Не узнаю тебя… То ты в ногах валяешься, чтобы я освободил Леньку, всяких Дежкиных на меня насылаешь, а то вдруг сама… Не узнаю…
А Наташа уже ввела брата обратно в камеру, захлопнула дверь и задвинула засов. Леня не издал ни звука, настолько был ошарашен поведением сестры.
— Ну ладно, уговорила… — В такой ситуации милиционер оказался впервые и ощущал себя не очень комфортно. — Пятнадцать так пятнадцать… В принципе можно и больше…
— Больше? — Наташа уперла руки в боки. — Сколько?
— Да сколько угодно, как договоримся…
— Прекрасно, — она поцарапала ноготками дверь. — Ленечка, детка, ты слышал, что сказал дядя Вася?
— Наташка, ты что, охренела? — Братишка вдруг будто ожил. — Отпирай, дура! Хватит меня запугивать!
— Ты не забыл, где я работаю? — ласково спросила Наташа. — А кем? Правильно, прокурором. Так вот, как прокурор, я приговариваю тебя… приговариваю тебя к… — Она запнулась, что-то прикидывая уме.