— А вы смотрели Олимпиаду?
— Что? — заморгала подслеповатыми глазенками Ольга Тимофеевна. — Олимпиаду?
— Да-да, трансляции из Атланты?
— Смотрела.
— А какой вид спорта вас привлекал больше всего?
— Гимнастика… — не совсем понимая, чего от нее добивается адвокат, тихо произнесла бабуля.
Не понимала этого и Нина Ивановна. Она многозначительно прочистила горло, но перебивать Бобкова не стала.
— Спортивная или художественная?
— Спортивная…
— И вы смотрели все соревнования по спортивной гимнастике, ничего не пропускали?
— Все смотрела…
— Значит, вы должны помнить, в какой день проходили состязания в командном зачете у мужчин?
— Я… — замешкалась свидетельница. — У мужчин? Нет, не помню… В июле…
— Это даже ребенку известно, что в июле. Но день?
— Не помню…
— Как же так, Ольга Тимофеевна? День, когда ранним утром Чернов отвозил свою семью в город, заметьте, абсолютно ничем не примечательный день, запомнили, а вот соревнования по обожаемой вами гимнастике… Ай-ай-ай! — склонив, голову набок, Бобков шутливо пожурил старушку. — Что-то с памятью вашей стало…
— Десятого июля! — выпалила наобум уязвленная старушка.
— Нет, не десятого, — самодовольно улыбнулся адвокат. — И даже не одиннадцатого… Ольга Тимофеевна, скажите честно… — Замолчав, он заглянул свидетельнице в глаза.
— Я и так честно… — выдержав этот взгляд, пролепетала бабушка.
— Вам же подсказали это число, ведь так?
— Ничего мне не подск…
— Конечно, я неправильно выразился. Разумеется, вам не подсказывали. Но вы же не станете отрицать, что, прежде чем вы пришли сюда, с вами говорил следователь?
— Да, говорил…
— Он показывал вам фотографии трупов?
— Да… — передернула плечами Ольга Тимофеевна. — Это было ужасно…
— Он рассказывал о том, что пятого апреля в доме Чернова произошло кровавое убийство?
— Да, иначе как бы я…
— Господин Бобков, а не слишком ли много вы себе позволяете? — гаркнула Самулейкина, после чего удивленно уставилась на Наташу. — Клюева, а вы-то что молчите?
— Я слушаю…
— Слушает она! А в это время господин Бобков пытается дискредитировать следствие в глазах общественности! — Лицо Нины Ивановны побагровело. — Ничего у вас из этого не получится, и не пытайтесь! Ясно вам?
— Мне ясно только то…
— Не смейте спорить со мной! Я вас сейчас удалю из зала!
— Но за что? — Бобков уже не знал, то ли ему, образно выражаясь, плакать, то ли смеяться.
— За действия, несовместимые с вашим статусом, вот за что! — Изо рта судьи брызнула слюна. — Вы — адвокат! Ваше дело защищать своего клиента, а не делать провокационные заявления, всячески привлекая внимание к своей персоне! Да, господин Бобков, вы находитесь в очень трудном положении, вам не позавидуешь! Вот вы и вертитесь, как чиж на сковородке, мешаете проводить дознание, путаете всех своими вопросами!
— Как уж, — поправил ее адвокат.
— Что-что-что? — Самулейкиной почудилось, что он сказал ей что-то обидное.
— Как уж на сковородке, вы слово перепутали. — И Бобков обернулся к Ольге Тимофеевне, которая переводила ошарашенный взгляд с судьи на адвоката и обратно: — Еще раз спасибо, вы очень помогли. Простите, что мучили вас так долго.
— Перерыв до пятнадцати ноль-ноль! — Нина Ивановна хлопнула молоточком по столу.
Бобков устало опустился на свое место и, склонившись к коллеге, который защищал сержанта Леонтьева и с самого утра маялся от безделья, спросил:
— Вы случайно не знаете, как позвонить в Росгидрометцентр?
БЕЗЗВУЧНЫЙ ВЫДОХ
Наташа спустилась в буфет, взяла себе стаканчик кофе с душистым рогаликом и уединилась за свободным столиком у окна.
Пока все шло по плану, как и намечалось. Впрочем, иного и предполагать было нельзя.
А Чернов будто маску надел. Сидел с таким видом, словно это вовсе не его судят. Нервишки будь здоров. Сволочь…
— Наталья! — к столику подбежал запыхавшийся Порогин. — Вы здесь, оказывается? Уф-ф… Своим ходом добирался, машину опять Чубаристову отдали. Вот, держите, — протянул он Наташе аудиокассету. — Только что с экспертизы вернули.
— Ну?
— Это его голос!
— Ошибки быть не может?
— Какая там ошибка! — Положив кроличью шапку на стол, Игорь присел напротив. — Все тютелька в тютельку!
— Рогалик хотите? Я не трогала.
— Нет, спасибо, — замотал головой Порогин. — А хотя — давайте! Ну как там вообще?