— Все нормально. Вот только Величко…
— А что — Величко? — рогалик замер на полпути ко рту.
— Мы договорились с Бортниковым и Ротовым о встрече, — опустив взгляд на свои ботинки, монотонно бубнил Чернов. — Я должен был забрать их в полдень у аэропорта, у них смена заканчивалась. Ну, я приехал чуть пораньше, ждал их в машине.
— Когда вы приехали в аэропорт? — спросила Наташа.
— В половине двенадцатого, немного не рассчитал.
— Под каким предлогом вы назначили встречу с Ротовым и Бортниковым?
— Под обычным. Поболтать, выпить.
— А как вы вообще познакомились с Ротовым и Бортниковым и на чем строилось это ваше знакомство?
— Мне сообщили, что к нам внедрили двух агентов.
— Кто сообщил?
— А это важно?
— Отвечайте на вопрос! — строго потребовала судья. — Не пререкайтесь!
— Мне сообщил об этом майор Ярошенко.
В этих словах вряд ли можно было отыскать что-то смешное, но тем не менее Ярошенко широко улыбнулся.
— Лично сообщил? — Наташа отметила про себя эту странную улыбку, но объяснения ей пока не находила.
— Нет, по телефону. Он не знал меня в лицо.
— Вы представлялись майору Ярошенко как Хлыст?
— Да…
— Теперь о знакомстве с Ротовым и Бортниковым.
— Ну, я сам спровоцировал наше знакомство.
— Как и где?
— Уже не помню конкретно…
— А вы постарайтесь. На следствии это у очень хорошо получалось.
— Я узнал, что они любят вместе порыбачить на Клязьминском водохранилище. И как-то раз разыграл из себя рыбака, расположился на берегу с удочкой, прямо рядом с ними. Ну, разговорились, то да се… Так и познакомились…
— В котором часу вы, Ротов и Бортников прибыли пятого апреля на дачу?
— Около двух…
— В тот момент вы уже приняли решение о том, что убьете Ротова и Бортникова?
— Да…
— Продолжайте.
— Ну, я столик накрыл. Посидели где-то до четырех, распили бутылку сливовой настойки. Она крепкая, градусов пятьдесят, я ее сам делал, на спирту настаивал…
«Сливовая настойка», — размашисто вывел Бобков в своем блокноте.
— Ну, они захмелели, а я сказал, что у меня есть иностранный пистолет. Они заинтересовались, попросили показать. Я и показал…
— Вы выстрелили сначала…
— В Ротова. Пуля попала в живот… Его скинуло со стула под стол.
— Бортников пытался оказать вам сопротивление?
— Нет. Я сразу в него выстрелил.
— Подождите… — Лоб Наташи прорезали задумчивые морщинки. — Вы стреляли в Ротова с трех-пяти метров, а Бортников был убит выстрелом в упор…
— Двумя выстрелами, — поправил ее Чернов.
«С каким равнодушием он это произносит… — пронеслось в Наташиной голове. — Это не человек… Не человек…»
— Значит, вы должны были затратить какое-то время, чтобы подойти к Бортникову вплотную?
— Наверное, должен был. Это все как-то произвольно получилось. Очень быстро.
— Получается, что Бортников сидел и терпеливо дожидался, пока вы приставите дуло пистолета к его лбу?
— Я же говорю, все произошло очень быстро, — начал раздражаться Григорий. — Какое уж там расстояние? Два шага!
— И Бортников даже не попытался отстраниться?
— Нет. Он сидел и смотрел на меня.
«Да, так чаще всего и бывает, — подумала Наташа. — Ступор от неожиданности, когда даже не успеваешь сообразить, что происходит. А еще, наверное, черное отверстие пистолетного дула гипнотизирует, как взгляд удава. Бортников был опытным агентом, но растерялся, как мальчишка… Всего не предусмотришь…»
— И вы спокойно выстрелили ему в лоб?
— Эмоций своих не помню, — хмыкнул Чернов. — Просто выстрелил, и все.
— Когда это произошло?
— В шестнадцать часов тридцать две минуты сорок девять секунд.
— Подсудимый! — вскипела Нина Ивановна. — Вы прекрасно знаете, что в этом помещении вам ничто не грозит, вас не тронут и пальцем! Да, действительно это так, вас охраняет закон! И, ощущая собственную безнаказанность, вы позволяете себе такого рода шуточки! Издевательские, подлые, циничные шуточки! Я не взываю к вашей совести, Боже сохрани, у вас ее попросту нет! Но если кто-нибудь из них разорвет вас сейчас на куски, — она указала своим наманикюренным перстом в сторону родственников погибших, — то я не задумываясь вынесу ему оправдательный приговор! Вам понятно? Тебе, гад такой, понятно? А если бы сына твоего точно так же, в лоб, двумя выстрелами?
Или жену твою упаковали в коробку и сунули в морозильную камеру? Ты бы тоже отшучивался?
— Нина Ивановна… — с укором посмотрела на нее Наташа.