— Я уже сорок лет Нина Ивановна! — раздухарилась судья. — А такую падаль в первый раз встречаю!
— Вина моего клиента еще не доказана, — напомнил Бобков. — А ваше поведение… Я потребую отвода составу суда!
— И вы туда же? — Самулейкина перенесла весь свой гнев на адвоката. — А может, это вы посоветовали своему клиенту так себя вести?
— Ничего я не советовал…
— Вот и молчите! Нашли кого прикрывать! Доказано! Все уже доказано, не сомневайтесь!
Прошло несколько минут, прежде чем Нина Ивановна, выпустив пар, сумела наконец взять себя в руки. Можно было продолжать.
— Я перетащил тела в погреб. На всякий случай. Мало ли кто зайти надумает…
— А вы не боялись, что вас кто-нибудь мог застать за этим занятием? — спросила Клюева.
— Тогда снег пошел, метель сильная была. Да и времени это заняло всего ничего. Ребята легкие оказались.
Последняя фраза тоже могла показаться весьма скользкой, но на этот раз Самулейкина сдержала себя.
— А потом я вытер кровь. Только под столом не заметил… А коробки из-под телевизоров я загодя припрятал в погребе. Там и упаковал тела.
— Куда вы дели орудие убийств?
— Я бросил его в реку.
— В тот же день, пятого апреля?
— Нет, несколькими днями позже. Не помню точно. Я ж и про место на следствии говорил. Лужнецкая набережная, между Киевским вокзалом и окружным железнодорожным мостом.
— Водолазы оружия не обнаружили, — напомнила суду Наташа.
— Значит, течением отнесло, — пожал плечами Чернов.
— Итак, вы спрятали тела Ротова и Бортникова в картонные коробки. В котором часу это было? Пожалуйста, без шуток.
— Часов в пять — в начале шестого.
— Что вы делали дальше?
— Я погрузил коробки в машину и поехал в аэропорт. По дороге меня остановил инспектор ГАИ, он сегодня здесь был, и оштрафовал меня. — Лицо Чернова оставалось невозмутимым, но по левому его виску начала медленно стекать тоненькая струйка пота. — В аэропорту я взял багажную тележку, погрузил на нее коробки, закрепил их жгутом. Вот…
— После чего направились в таможенный терминал и поместили трупы в одну из морозильных камер?
— Это наводящий вопрос, — вяло отозвался Бобков.
— Да ладно вам, и так все ясно! — махнула на него рукой Самулейкина. — Не мешайте работать!
— Да, только коробки не влезали в пространство между контейнером и стенкой морозильной камеры. Пришлось вынимать тела, проталкивать их по очереди.
— Чем вы проталкивали тела?
— Там огрызок железной трубы валялся. Вот им и проталкивал.
Зал заклокотал. Кто-то из зрителей, не выдержав, метнулся к выходу.
— А почему вы выбрали для, скажем так, захоронения трупов именно это место?
— Я знал аэропорт как свои пять пальцев… У меня была возможность найти бесхозный контейнер, который простоял бы в морозильной камере тысячу лет.
— И все же. Не легче ли было найти какой-нибудь другой вариант, попроще? Например, закопать трупы в лесу. Ведь рядом с вашим дачным участком есть лес?
— У вас хорошая фантазия, — улыбнулся адвокат Чернова.
— Бобков! — учительским тоном окликнула его Нина Ивановна. — Мне уже надоело называть вашу фамилию!
— Молчу, молчу!..
— Поближе положишь, подальше найдешь, — перефразировал поговорку Григорий.
«Точно, генетическая ошибка. Природа дала сбой и вырыгнула на свет это чудовище…»
— И в последний раз. Вы признаете себя виновным в убийстве Ротова и Бортникова? — Наташа подошла к Чернову.
Она впервые подошла к нему так близко, что при желании он мог бы схватить ее за горло. В этом был элемент какой-то дьявольской игры с судьбой, похожей на ту, когда человек взбирается на крышу шестнадцатиэтажного дома и, балансируя на самом краю, смотрит вниз и думает: «Если сейчас подует ветер, я обязательно упаду». Животный страх, смешанный с величайшим и необъяснимым восторгом… Именно эти чувства испытывала Наташа, встретившись глазами с Григорием. Они смотрели друг на друга… так пристально, так неотрывно, как переглядываются разве что охотник и жертва за мгновение до нажатия на курок. Вот только кто из них кто? Кто настоящий охотник?
Пересохшие губы Чернова чуть разомкнулись и, испустив короткий беззвучный выдох, сомкнулись вновь.
Показалось? А может, ей просто хотелось, чтобы он произнес именно это?
— Что вы сказали? — так же тихо переспросила Наташа.
— Признаю.
Конечно же показалось…
Последняя и самая новая улика, косвенно подтверждавшая виновность Чернова, представляла собой простую формальность, ведь аудио- и видеозаписи не рассматриваются судом как вещественные доказательства. Правда, с одной оговоркой: не рассматриваются в том случае, если эти записи были сделаны не на специально помеченной пленке, с санкции прокурора и специалистами. Как раз сейчас был именно такой случай.