Всё равно. У неё есть дела поважнее.
******
Дверь Женькиной комнаты Оля распахнула без стука. Хочет он открывать, не хочет — какая разница! Замков на двери нет, и ладно. Значит, сама войдёт, не гордая.
Стоило ей потянуть на себя створку, как в лицо дунуло совершенно арктическим морозом. Пуховик Оля успела снять и оставить в коридоре, и холод заставил её болезненно поёжиться.
Что за стынь он тут развёл? Окна, что ли, открыты? И почему так темно?
Свет и впрямь не горел. Это выглядело уж совсем нехорошо.
— Пап, ну чего ты вламываешься? Просил же! — недовольно раздалось из недр комнаты. Что ж, как минимум голос Женькин, и интонации тоже его. Значит, ещё не всё потеряно.
Оля осторожно нащупала на стене тумблер переключателя. Щёлкнула — и комнату залило светом.
Маленькая, непривычно тесная комнатушка. Вся заваленная вещами и хламом — как обычно. Стопка книжек у кровати. Листы, разбросанные по всему полу. Тёмные шторы. Невозможный бардак, в котором, казалось, не сможет ориентироваться ни один нормальный человек — но Женька разбирался в нём получше, чем Оля в собственной вылизанной до блеска комнате.
Окна и впрямь были распахнуты. Чуть ли не с мясом: болтались на краях куски утеплителя. А с улицы в раскрытый проём втекало… нечто.
Немного похожее на то, что девять лет жило в теле Марины. Чёрное, как мазут, и такое же влажно блестящее, оно свисало с карниза, забиралось на подоконник, методично обволакивало, оплетало комнату. Не понять, жидкое или твёрдое — вроде слизи из магазина приколов. До приколов тут, как же…
Ртов и глаз у образины не было: только сетка кластерных отверстий, из которых сочился знакомый уже тёмный дым с алыми всполохами внутри.
Женька в джинсах и бесформенной тёмной футболке стоял у окна, наполовину закутанный этим угольным дымом. Вполоборота: похоже, он обернулся ещё раньше, когда дверь только-только открылась, но внезапно вспыхнувшая лампочка сбила его с толку.
— А! Что за?.. — он щурился, прикрывая глаза рукой от яркого света. — Пап, это ты? Чего ты вдруг…
— Это я, — оборвала его Оля и нащупала в кармане собственных джинсов зажигалку: предусмотрительно переложила из куртки. Второй карман топорщился стопкой оставшихся бенгальских огней. — С наступающим тебя, Жень.
Вышло чуть более резко, чем она планировала, зато Женька отреагировал моментально: одним прыжком метнулся в её сторону и вытолкнул в коридор раньше, чем Оля успела воспротивиться.
В прихожей царил полумрак. Из гостиной доносилась музыка, с улицы — звуки салютов. Праздник в самом разгаре, хоть часы, часы внутри неё и часы на городской башне ещё не пробили полночь. Ни те, ни другие.
Оставалось совсем чуть-чуть.
Женька быстро захлопнул за собой дверь и обернулся к Оле. Схватил её за плечи, с силой встряхнул, так, что она едва не прикусила язык.
— Ты?! Как ты… что ты… какого чёрта?! — выпалил он на одном дыхании, буравя её взглядом. — Как ты тут оказалась? Кто тебя вообще впустил?
— Отец твой, — выплюнула Оля и поморщилась: его пальцы больно стискивали плечи, а ей и прошлого раза хватило. — Успокойся. Пришла, как видишь. Новый год праздновать, даже бенгалочки принесла.
Злая ирония горчила на языке, как испорченное молоко, но Женьку её слова, похоже, немного отрезвили. Как минимум он перестал волком зыркать на неё и даже чуть ослабил хватку — но держать продолжил.
— Да что за… — досадливо произнёс он. — Что за хрень? Откуда у тебя мой адрес? Как ты вообще запомнила?! Оно же… ну, должно было действовать и на тех, кто видит…
Оля покачала головой.
— Кто тебе это сказал? «Они»? — она усмехнулась одними губами. — Хотя вообще-то сперва даже сработало… только плохо. И не насовсем. Один триггер, бах! — я всё вспомнила.
В комнате зашуршало. Женька поспешно шагнул назад, прислоняясь к двери спиной и не давая ей открыться. Оле пришлось сделать шаг вслед за ним: его руки всё ещё цеплялись за её плечи.
Он с шумом выдохнул и прикрыл глаза, запрокинув голову.
— Сюр какой-то. Хотя, если подумать, — да, логично, наверняка же догадались, зачем мне стирать память видящим. Вот и сделали так, чтобы сработало не насовсем… а, блин. То есть, всё зря.
— Не зря, — эхом откликнулась Оля. — Как минимум я всё помню. Было бы намного хуже, забудь я навсегда. А так… даже лучше.
Женька снова посмотрел на неё, нахмурившись. В глубине зрачков тлели угольки, никак не разгораясь в огонь, и Оле подумалось, что, если его снова переклинит, на этот раз она может и не отбиться.
— Лучше? Да ну? — резко произнёс он. — Раз ты всё помнишь, должна понимать, в какой мы жопе. Зачем тогда вообще пришла? Знаешь же, что от меня нужно держаться подальше. Иначе обоих накроет!
— Отвали, а, — отмахнулась Оля, удачным движением выворачиваясь из хватки. — Остынь и слушай. Я кое-что придумала, и теперь у нас есть шанс.
— Остыть — это хорошо, учитывая, что мне теперь постоянно, мать его, жарко, но что ты несёшь вообще? — Женьку её слова, похоже, не убедили. — Ты эту штуку за дверью видела? Я только что потратил кучу времени, доказывая ей, что ты ничего не помнишь и никогда не вмешаешься — и тут ты прибегаешь! И что теперь? Снова-здорово?
Словно в ответ на его слова в дверь с силой ударили с той стороны. Не придерживай её Женька — распахнулась бы, а то и вовсе слетела бы с петель.
Хорошо, что музыка в гостиной стала громче. Услышь всё это Дмитрий, наверняка бы снова пристал, а им обоим сейчас было совсем не до него.
Оля сунула руку в карман джинсов, выуживая зажигалку.
— Отойди, — посоветовала она. — Я тут недавно поняла, что можно делать с этими штуками.
Женька вытаращился на неё, изумлённо вскинув брови.
— Да ты с ума сошла. Зажигалкой? Это? Ты его видела вообще? Оно ж огромное, такой маленький огонёк его…
В дверь грохнуло сильнее, и он едва удержался на ногах, на миг оторвавшись от створки — и этого мига хватило, чтобы та успела приоткрыться. Из комнаты показался мазутно-чёрный отросток. Чтобы тут же юркнуть обратно, когда дверь в свою очередь толкнула уже Оля.
Теперь они держали уже вдвоём. Он — прижимаясь спиной, она — упираясь руками по обе стороны от его плеч.
— Не зажигалкой, — пробормотала Оля сквозь зубы. — Бенгальскими свечами. Они, оказывается, так здорово помогают, когда нужно… избавиться от кого-то.
— Мало, — лаконично отозвался Женька и покосился на дверь у себя за спиной. — Вечно мы так держать не сможем. Рано или поздно придётся отпускать, и тогда… блин, ты ещё получше момента, чтоб прийти, не нашла?
— Нет, не нашла, — огрызнулась Оля. — И вообще, хватит уже мне грубить. Эта штука у тебя в голове плохо на тебя влияет.
Дверь снова содрогнулась от удара, и она прикусила губу: нечто по ту сторону било в створки с какой-то невообразимой силой. Пожалуй, он прав: тут бенгальских огней не хватит.
— Не напоминай, — вздохнул Женька. — Но правда. Что ты делать-то собралась?
— Спасать нас обоих, — одними губами произнесла Оля.
И обмерла: за спиной раздался неожиданный звук. Шаги. Нетвёрдые, неуверенные шаги из гостиной в коридор.
Судя по разом изменившемуся лицу Женьки, это мог быть только…
— Ого, какие страсти, — протянул из-за её спины голос Дмитрия. — А говорила, не встречаетесь…
Оля почувствовала, что краснеет. До неё вдруг дошло, как их поза выглядела со стороны. Особенно — для пьяного человека, который к тому же понятия не имеет, что творится в комнате.
— Пап, это… не то, о чём ты подумал, — только и смог выдавить Женька, а Оля с трудом подавила желание поспешно отстраниться и опустить руки.
Ну почему именно сейчас?!
— Да ну? — фыркнул Дмитрий. — Так-то ладно, не мешаю, не мешаю. Только, если вдруг что… ну, ты знаешь, где меня искать. Я же говорил, что всегда войду в положение, так что, Жек, если тебе что-то нужно, я…
— Просто замолчи! — взвыл тот в ответ, вспыхивая похлеще Оли. — Пожалуйста! И иди уже отсюда, куда шёл, а нас оставь…